НАША СИЛА И ВОЛЯ

Идет время, но не меркнут в человеческой памяти годы войны, величие нашей победы над немецким фашизмом. Трудно переоценить ее значение в истории, ныне уже видно, что на ее фундаменте возведено все настоящее, а быть может, и будущее человечества. И теперь, когда снова зыбким стал мир на земле, когда силам агрессии и разбоя снова неймется, мы вспоминаем недавние уроки, преподанные людям войной, и утверждаемся в уверенности нашей правоты - правоты дела мира.

Одной из многих замечательных черт минувшей войны была народность ее характера, когда за общее дело - на фронте, в промышленности и сельском хозяйстве, в партизанском тылу, - боролись все, от мала до велика. Пусть не все рисковали в одинаковой степени, но все отдавали себя, свое мастерство, опыт и труд во имя грядущей победы, которая обошлась нам очень дорогой ценой. Колоссальное напряжение всех физических и духовных сил народа, огромные материальные затраты, двадцать миллионов человеческих жизней - вот плата советского народа за его самую трудную и замечательную в веках победу. Солдатской же платой, личным взносом бойца во имя грядущего часто оказывалась его собственная жизнь, расстаться с которой было очень нелегко, но, как нередко случалось, иного выхода не было. И миллионы молодых, да и постарше людей - мужчин, парней, женщин - приняли смерть, ясно сознавая, что, как бы ни была дорога для них жизнь, судьба Родины и человечества несравненно дороже.

Да, солдат погибал просто и безропотно, честно и до конца исполняя свой долг, и только в душе его, может быть, последней предсмертной мыслью было сознание вопиющей безвременности этой его гибели. Можно представить себе весь трагизм ее летом сорок первого года, когда таким расплывчато-неопределенным казалось ближайшее будущее, столь огромной была опасность для Родины, и погибавший, как бы ни уверовал он в нашу победу, не имел даже представления о сроках ее осуществления, не знал, сколько продлится война и какой отрезок заняла в ней его собственная жизнь - половину, четверть или того меньше. А главное, так мало тогда, в сорок первом, было побед и так много отчаяния.

Непросто было умирать и в середине войны, когда чаша военной удачи предательски колебалась то в одну, то в другую сторону, и впереди лежал такой долгий, кровью политый путь - от Волги до Эльбы. К тому же в это переломное время уже явственно определилась наша боевая сила, возросло военное мастерство; в годы Сталинградского сражения и Курской битвы мы уже научились воевать на равных, хотя эта наука и далась нам чересчур большой кровью. Но именно в трудных победных битвах многие расставались с жизнью, горестно сознавая, что сделали для победы далеко не все, что могли бы сделать, что так не вовремя обрывается их полная силы жизнь, что теперь, когда есть умельство, пережит страх и обретена решимость, именно теперь появилась возможность бить врага наверняка. С такими или похожими мыслями они уходили от нас навсегда. Спустя много лет, глядя на пожелтевшие фотографии этих рано повзрослевших парней в гимнастерках с петличками на воротниках, редко и скупо награжденных, затрудняешься, что подумать. То ли следует им позавидовать в том, что они волей военной судьбы сошли с половины пути, на котором столько еще пришлось пережить, перестрадать и стольким погибнуть на своей и чужой земле или, может, посочувствовать: стольких победных радостей лишились они, не дойдя до весны 45-го. Ну а те, что погибли на самом исходе войны, в сорок пятом? Ведь именно в этот год больше чем когда-либо прежде начали мы задумываться о будущем, пытливо стремясь заглянуть за черту, которая вот-вот должна была разделить войну с миром. Оставалось совсем немного, шли бои в сердце Германии, окружали Берлин, штурмовали рейхстаг. И на каждом огненном метре погибали, пройдя тысячи километров к желанной цели и не добежав жалкие метры до мира, уцелев на войне долгих четыре года и не дожив нескольких коротких часов до ее окончания. Горестное сознание этого надо чем ближе к концу войны, тем острее вонзалось в солдатское сердце, но и оно не могло задержать всеобщий порыв, остановить последний рывок в атаку, смертельный бросок на вражеский бункер. Следует заметить еще, что к этому времени мы уже своевались, сработались, притерлись, а то и сдружились с теми, кто был с нами рядом. К концу войны, как никогда прежде, окрепло фронтовое товарищество, и, быть может, потому каждая потеря бойца в общем строю, кроме привычности безвозвратной потери была еще и горькой личной утратой для многих товарищей по оружию.

У меня хранится старенький, военных лет снимок, наспех сделанный где-то в тылу на формировке, изрядно потертый за годы в нагрудном кармане гимнастерки. На нем четыре офицера, командиры рот и взводов, ни одному из которых не посчастливилось дожить до победы. Первый из них очень скоро погиб на Днепре, последний пал в Австрийских Альпах двадцать седьмого апреля 1945 года. Я вглядываюсь теперь в их молодые лица и хочу прочитать в их устремленных в объектив взглядах нечто такое, чего не замечал прежде, но что должно открыться ныне, спустя годы после их гибели. Это плохо мне удается, потому что у всех четверых очень будничное выражение лиц с, может быть, чуть притаенной горчинкой от нелегкой их доли, ушедшей в себя тревоги за будущее. Но ни просьбы, ни жалости, ни упрека. И это понятно. В момент фотографирования они жили общими для живых делами, текущими заботами, и хотя солдат всегда готов к самому худшему на войне, он старается о том не думать.

Взгляды погибших могут выражать мало или не выражать ничего, но мы, волею судьбы или случая выжившие, ставшие более чем вдвое старше и, надо полагать, мудрее, мы обязаны увидеть в них то сокровенное, что так дорого было для них и в равной степени важно для нас сегодня.

Прежде всего мы обязаны разглядеть их молчаливую просьбу помнить, не забыть в смене лет их имена и их дело, поведать потомкам о смысле их жизни и особенно - их безвременной смерти. Давно известно, сколь обманчива и несовершенна человеческая память, безжалостно размываемая временем, по крупицам уносящим в забвение сначала второстепенное, менее значительное и яркое, а затем и существенное. Не зафиксированная в документах, не осмысленная искусством история и исторический опыт людей очень быстро вытесняются из памяти вереницей текущих дел и событий и навсегда утрачиваются из духовной сокровищницы народа. В годы войны, когда человеческая жизнь нередко была лишь средством к великой цели, не суть важным казалось имя человека, упавшего рядом, достаточно было знать, что это свой, и единственной заботой живых было вовремя предать земле павшего. Второпях, в горячке боев мы ограничивались словами известной эпитафии на фанерной табличке под такой же фанерной звездой; иногда лишь по размерам насыпи на братской могиле можно было приблизительно судить о количестве в ней похороненных. Но вот впоследствии стало понятно, что нельзя человеку без имени - живому, а тем более павшему. Усилиями общественности и следопытов теперь восстановлены имена даже на самых глухих захоронениях, и в этом заключен справедливый и глубоко гуманистический смысл. Всякий рожденный под солнцем должен быть отличим от себе подобного, иметь собственное лицо; лежащий же в братской могиле тем более. Ведь имя на обелиске - это последнее, что остается от бойца в жизни, и в нем единственная его безмолвная просьба к живым - не забудьте!

Погибшие не напомнят, но мы-то, живые, понимаем, как нам нужно знать о них по возможности больше. У каждого из них была малая их родина, были родители, были их пусть мало значащие ныне для нас дела на заводе, в колхозе, связанные с ними малые и большие заботы. Вспомнить о них - долг живущих друзей, однополчан, земляков. На фронте нередко случалось, что в трагической обстановке окружения, тяжелых боев, прорыва были совершены подвиги, но ни совершивших их, ни свидетелей не осталось в живых, и мы ничего не знаем, а может, никогда и не узнаем о безвестных героях. Но уж если кто-то остался жить, пройдя через муки плена, госпитальные страдания, может, не вернувшись более не только в свою часть, но и в действующую армию, было бы непростительно, если бы он не поведал людям о подвиге, свидетелем которого оказался. Неважно, что память не уберегла имя героя, или тот был совершенно незнакомый боец - после войны сохранились архивы, подшивки газет, документы, не убывает энергии у молодых следопытов, они распутают самые запутанные клубки прошлого.

Во сколько бы лиц погибших вы ни вглядывались, мне кажется, редко в котором из них так или иначе не прочтется немой, как укор, вопрос к нам, живущим: а вы как? Какие вы нынче? Те, что уцелели и так долго живете после нашей, кровавой войны? Великое множество оттенков и смысла заключено в этом невысказанном вопросе, и для меня лично он - самый трудный и самый обязывающий. При всей его неопределенности он самый взыскующий и категоричный. А что он подразумевается, этот вопрос, я не только чувствую, но знаю наверняка: сам на их месте обратился бы к живым прежде всего именно с этим вопросом. Он самый существенный из всего, что может связать во времени мертвых с живыми.

В России включили «криминальный фильтр»

Ровно через полгода, 18 сентября 2016 года, в России пройдут выборы в Государственную Думу, а в Красноярском крае - еще и в Законодательное Собрание региона. На этих выборах впервые по всей стране применят так называемый «криминальный фильтр» для кандидатов в депутаты. Под раздачу попадут и известные личности.

«Криминальный фильтр» означает, что претендент должен будет сообщить в избирком о своем уголовном прошлом - вне зависимости от того, как давно и за что он был судим и погасил ли свою судимость. Теперь наличие судимости у кандидата обязательно будет указано в бюллетене.

Но самое важное в том, что участвовать в выборах не смогут осужденные за тяжкие или особо тяжкие преступления. Первые в течение 10 лет со дня отбытия срока наказания, вторые - в течение 15 лет. Этот закон действует по всей России уже больше года.

Подать заявление в избирком могут все

Криминальный фильтр никому не запрещает подавать в избирком заявления о своем участии в выборах. По закону избирательные комиссии обязаны принимать документы у всех - хоть у душегубов, хоть у плюшевых котов (реальный случай на выборах мэра Красноярска в 2011 году).

Рассмотрев и проверив документы претендента, избирком решит, регистрировать его кандидатом в депутаты или нет. То есть «хочу участвовать в выборах» не равно «могу участвовать».

Партии без жуликов и воров

Готовящиеся к выборам партии уже начали чистку рядов.

«Единая Россия» даром что имеет известную обидную кличку, приняла решение вообще не допускать судимых до своих праймериз. Кандидатом от единороссов можно стать, только пройдя процедуру предварительного голосования. Для этого необязательно быть членом партии - на праймериз допускают и беспартийных. В Красноярском крае такое предварительное голосование пройдет 22 мая. Его победители и станут кандидатами партии на сентябрьских выборах в Госдуму и Заксобрание.

Соколы Жириновского подошли к вопросу еще суровее: теперь заявиться от ЛДПР на выборы можно только со справкой из полиции о том, что кандидат чист. Раньше партийцы проверяли кандидатов сами - но из-за нерасторопности силовиков несколько раз напарывались на скандалы, узнавая о судимости своих кандидатов за пару недель до выборов, когда людей уже не заменить.

Коммунисты и эсеры таких резких заявлений пока не делали - возможно, полагая, что махровых уголовников в их рядах нет. Посмотрим, что покажут их внутренние проверки.

Криминальный спектакль в Красноярске

В Красноярске со стартом предвыборной кампании возникла главная на данный момент интрига: будет ли участвовать в выборах самый известный депутат с уголовным прошлым и лидер красноярских «Патриотов России» - Анатолий Быков?

Впервые Анатолий Петрович был избран в Заксобрание почти 20 лет назад, в 1997 году, и с тех пор несколько раз успешно переизбирался. Новый закон лишил Быкова, осужденного в 2002 году за особо тяжкое преступление, возможности выставить свою кандидатуру на осенних выборах 2016 года в Заксобрание. Его 15-летний мораторий истечет в апреле 2020 года.

Сам депутат пока молчит - возможно, чтобы не огорчать правдой своих поклонников. Тем временем за Быкова решил сказать номинальный руководитель красноярских «патриотов», депутат Горсовета Иван Серебряков. Он пообещал, что Анатолий Быков обязательно будет баллотироваться по своему округу на выборах в Заксобрание края и возглавит список «Патриотов России».

Логика проста: выдвинуть его кандидатуру, заведомо зная, что избирательная комиссия не имеет права зарегистрировать Быкова.

Запрет на избрание судимых «патриоты» рассчитывают обратить в свою пользу. Сценарий прост: поклонники Быкова будут ждать, что он всё же сможет каким-то фантастическим образом участвовать в выборах. В последний момент Анатолий Петрович сдаст документы в избирком, после проверки получит закономерный отказ. Тут можно будет объявить лидера «патриотов» жертвой административных интриг и мучеником за правду, в очередной раз говорить, что «Быкова боятся».

Харизма и популярность Быкова, пожалуй, единственный козырь «патриотов». Они уже развесили по Красноярску свои баннеры в надежде, что совместное фото с Быковым даст им голоса, как в 2013 году на выборах в Горсовет Красноярска. К сожалению, на осенних выборах в 2015 году подобная схема провалилась, в том числе и на родине Анатолия Петровича в Назарово.

Неприятная правда в том, что кроме самого Быкова «патриотам» нечего предложить избирателям. Ярких и успешных кандидатов нет, реальных достижений тоже. Жаль, что за 20-летнюю депутатскую карьеру Анатолий Петрович не собрал сильную работоспособную команду. Теперь он сам вынужден остаться без мандата.

Запасаемся попкорном - красноярцев ждет интересный предвыборный спектакль с предсказуемым результатом. Будем наслаждаться красотой игры.

Максим Поспелов

Одно из самых ярких воспоминаний детства, это премьера в родном селе фильма «В бой идут одни «старики», который для автора этих строчек стал самым любимым. Фильмом на все времена! Слава о нем опережала саму премьеру. Признаться, в первой половине 1970-х годов тематика Великой Отечественной войны в нашем кино откровенно приелась, и было много откровенно слабых картин. Они интересны были, разве что для подрастающего поколения, нас, пацанов. И всегда после просмотра военных фильмов мы резались в войнушку. Причем, никто не хотел выступать в роли немцев. Делали так. Водились по парам, как в футболе, и только потом делились на наших и фашистов. В селах Юга Украины «взрослым» сеансам всегда передовали «детские». Если фильм односерийный и с киножурналом, то по 30 и 10 копеек соответственно. Так вот родители всегда интересовались у своих детей, стоит ли идти в клуб вечером, или же лучше дома посмотреть телик? Бежишь так домой, а у тебя по пути почти все односельчане спрашивают: «Как там кино?». «Классное!», - отвечаешь, и, остановившись на минутку, вкратце пытаешься рассказать сюжет увиденной новой кинокартины. И часто от таких вот пацанячьих анонсов зависело посещение ДК на вечернем киносеансе.

Только вот после «детского» «В бой идут одни «старики» я, как и десятки пацанов, не стремились домой. Мы хотели посмотреть фильм еще раз. Этот киношедевр Леонида Быкова произвел на нас неизгладимое впечатление. И каких только мы чувств не испытали во время просмотра. И смеялись всем залом над шутками наших советских летчиков, а ернические замечания вначале в адрес бортмеханика Макарыча, что вот, мол, Федя на экране (который с Шуриком «воевал» в «Операции «Ы»…), в конце фильма сменилось на уважение к этому персонажу. И были полны злости на проклятых фашистов из-за смертей Ромео с Машей. И какой же нас неописуемый восторг переполнял, когда летчики поющей эскадрильи уделывали этих размалеванных «бубновых», взрываясь радостными криками, когда старший лейтенант Сергей Скворцов восклицал: «Горишь, «бубновый»!

Такого наплыва людей на советский фильм я еще до тех пор не видел. Сидел в отца в кинобудке, и смотрел в окошко возле одного из двух киноаппаратов, как быстро заполняется зал. Люди, что жили поближе к клубу, приходили со своими стульями, и все проходы зрительского зала на 450 мест были забиты битком! Подобное случалось, разве что, на некоторых индийских «блокбастерах», да и еще вот на «Пиратах ХХ века» в 1980 году.

Но пока на календаре был 1974-ый. 10 октября, канун моего шестого Дня рождения. И мне так понравились «В бой идут одни «старики», что я вечером попросил своего батю, совхозного киномеханика, сделать мне подарок в виде еще одного киносенса. Несмотря на то, что фильм 11 октября нужно было отправлять дальше, в соседнее село, отец не устоял перед моими уговорами. Нужно было видеть, с какой неописуемой гордостью я в садике сообщил своим воспитателям, что для нас, детворы, будет еще раз показан фильм Леонида Быкова. Какой же восторг обуял тогда всех хлопцев из нашей группы, а потом и всего детсада. Воспитательницы тоже обрадовались. Сбегали к бате (благо, садик находился впритык с ДК), уточнили детали сеанса, и повели всю нашу малолетнюю кагалу на фильм. В зале, кроме нас, подрастающего поколения, набилось еще с сотню односельчан, которые работали в сельсовете, конторе и стройдворе (и вообще, которые работали неподалеку). И не только потому, что забесплатно. «В бой идут одни «старики» понравились всем без исключения! Да и к тому же батя время выбрал подходящее – обеденный перерыв, 12.00. Так что не было ничего страшного, если трудяги и их начальство опоздают на свои рабочие места на полчасика. Потом ведь «прогулянное» можно отработать после шабаша в 16.00. Тогда, во время повторного обеденного сеанса я вблизи увидел, как мельком наши воспитательницы вытирают на глаза свои слезы…

Лично для меня фильм «В бой идут одни «старики» стал, в какой-то мере, определяющим в дальнейшей жизни. Именно после его просмотра я буквально загорелся стать музыкантом, как и мой любимый герой – Маэстро в исполнении Леонида Быкова. Этот актер и так ходил у автора этих строчек в любимых, потому как все его предыдущие работы («Максим Перепелица», «Зайчик», «Разведчики», «Укротительница тигров», «Добровольцы», «Алешкина любовь»…) смотрел буквально запоем. Так что родителям только нужно было определиться, в какой класс музыкальной школы я буду поступать через два года (выбрали, фортепиано). И знание того, когда нужно нажимать на какую клавишу мне потом очень пригодилось в дальнейшей жизни. А в наших последующих пацанячьих играх в войнушку все чаще стали звучать слова «командиров»: «Желторотиков не брать, в бой идут одни «старики»! Мало того, наши девочки почти забросили свои игры с куклами, и стали выбирать себе своих «Ромео». А избранники должны были им дарить цветы, или вот конфеты, да делиться котлетками на обеде, выпивая при этом по утрам вместо своих «Джульетт» по второй чайной ложечке такого противного рыбьего жира. Только вот пацанам такие вот девичьи «заморочки» быстро надоели. Где ж ты цветов в октябре наберешь? А конфеты с котлетами мы и сами съесть горазды.

Односельчане батю неоднократно просили, чтобы он привез для показа «В бой идут одни «старики» еще раз. Даже подписи для начальства каховского кинопроката собирали!!! И уже в декабре творение Леонида Быкова вышло повторно на экран нашего клуба, и демострировалось два дня, в субботу и воскресенье с «детскими» и «взрослыми» сеансами. И зал был набит битком! Мы снова проникались судьбами своих полюбившихся киногероев, и были на все сто процентов уверены, что когда «В бой идут одни «старики», то над нашими головами всегда будет мирное небо. ВСЕГДА!!! И именно благодаря таким вот киношедеврам мы были безмерно благодарны тем, кто в годы Великой Отечественной войны в борьбе с агрессором сложил свои головы ради нашей счастливой мирной жизни. И это не обыкновенные высокопарные слова «для галочки», которые в те года часто произносились на разных там собраниях и встречах с ветеранами. Мы так думали на самом деле. Ведь в фильме «В бой идут одни «старики» не было фальши. Даже сами ветераны той войны признавали, что на экране показана истинная правда, и говорили, что все так и было на самом деле!

Прошли годы. И только уже после службы в рядах вооруженных сил СССР, во время горбачевской перестройки-катастройки я узнал все подробности съемок своего любимого фильма. И как долгое время не давали снимать Леониду Быкову этот шедевр. И как не соглашались утверждать на некоторые роли актеров. А когда разрешение было получено, так ставили ему палки в колеса во время рабочего процесса, а потом и после его завершения. Советские чиновники были категорически против съемок по многим причинам. Но в первую очередь потому, что не было сначала в сценарии, а потом и в фильме той напускной пропагандистской героики, которая была присуща большинству советских кинокартин. Они не понимали, как это можно петь и веселиться, играть в футбол и жениться, когда погибают твои товарищи? Но в том то и дело, что так оно все и происходило на самом деле! Поспрашивайте, при возможности, еще живых ветеранов той страшной войны. Они вам о многом поведают, о том, что не принято было писать и говорить в СССР. Ведь они же молоды были! А молодость – это азарт, страсть, невосприятие всего чужого, того, что тебе силой пытаются насадить. Тем более, такие жестокие захватчики, коими были немецкие нацисты со своим железным порядком - «орднунгом». Солдаты красной армии на фронте пытались взять от жизни все, и часто – сразу. Потому как могли в любой момент погибнуть, храбро защищая свою Родину от врага. И защитили! Честь им за это, и хвала!!!

И с этим выражением Маэстро полностью согласен! Кстати, песни Леонид Быков для своего фильма «В бой идут одни «старики» отбирал очень придирчиво. А «Смуглянку», так и вовсе полюбил еще со своего военного отрочества, когда слышал ее в исполнении солдат красной армии. После выхода на экраны «В бой идут одни «старики» «Смуглянка» стала всенародным хитом. Эту песню воспринимали на «Ура!» все, всегда и везде – на праздничных концертах, на свадьбах, в ресторанах, во время дружеских застолий и посиделок. А ведь именно этими критериями и определяются истинные народные хиты! Лично я эту «Смуглянку» крутил на батином магнитофоне «Днепр-12» часами, раз за разом перематывая бобину на начало песни. Да и в своих детских играх в войнушку, во время «привалов» частенько исполняли эту «новинку сезона», со словами «арфы нет, возьмите бубен!»…

Вторая поющая эскадрилья выдает на гора «новинку сезона» «Смуглянку»… Кстати, почти все герои фильма имели своих прототипов в жизни. И «поющая» эскадрилья тоже существовала в 5-ом гвардейском истребительном авиационном полку. Назвали ее так, потому что там имелся свой хор, а два самолета были подарены известным тогда и очень популярным в Союзе певцом Леонидом Утесовым. Кстати, за проявленное мужество и героизм в боях с немецко-фашистскими захватчиками 11 из 14 летчиков «поющей» стали Героями Советского Союза! И про таких вот ЛЮДЕЙ с большой буквы не хотели снимать кино советские чиновники. Вернее, перестраховывались, не желая из-за выговоров слететь со своих высоких должностей. Ведь это правда, что в брежневские времена за такую вот вольную, хоть и правдивую, трактовку событий Великой Отечественной войны можно было не только лишиться своего теплого местечка в мягких креслах высоких кабинетов, но и угодить за решетку! Но Леонид Быков своей волей и решительностью сломал все копья и палки, которые ставились ему в колеса. И фильм «В бой идут одни «старики» вышел на экраны. Несмотря на то, что это произошло только в августе 1974-го, до конца года это кино заняло четвертое место в советском прокате. А всего его посмотрело 44 300 000 зрителей! И это при том, что фильму была определена далеко не первая категория, по которой определялось число копий на страну.

А услышал комэск Титаренко «Смуглянку» от лейтенанта Виктора Щедронова, и попросил его исполнить эту песню перед строем своих сослуживцев: «Да не робей, «Смуглянка», ты же истребитель!». Прототип «Смуглянки», друг детства Леонида Быкова, Виктор Щевронок, погиб в апреле 1945 года над небом Чехословакии. Интересно, что и сам Леонид Быков поступал в летное училище, но был забракован из-за недостаточного роста.

Сам Маэстро тоже имел своего прототипа. Сейчас пишут о многих летчиках-героях. Безусловно, образ комэска Титаренко сборный. Но «главным» прототипом, все же, является Виталий Попков. И не в последнюю очередь благодаря его усилиям «В бой идут одни «старики» вышли на широкий экран советских кинотеатров. Вот что он сам рассказывал по этому поводу: ««Был по службе в Киеве, позвонил Лене Быкову, поехали с ним в Министерство культуры Украины, прокрутили фильм. Министр упорствует: что это за фильм, говорит, люди не возвращаются с боевых заданий, гибнут, а живые песенки распевают. И резюмирует: такого на фронте не было и быть не могло. Спрашиваю министра: был ли он сам на фронте? Логика чиновника удивительна: не был, отвечает, но знаю. И тогда я рассказал министру, что летал на одном из двух самолетов, купленных на деньги джаза Утесова и подаренных нашему полку. И что Леонид Осипович со своими музыкантами приезжал к нам на аэродром, и мы вместе играли и вместе пели. Убедил. На него подействовали, наверное, не столько мои доводы, сколько генеральские эполеты и две геройских Звезды…».

Кстати, пять самолетов на съемки фильма Быков выбил самолично, наведавшись в Москву к трижды Герою Советского Союза, летчику-ассу Александру Ивановичу Покрышкину, который сбил во время Великой Отечественной войны 59 вражеских самолетов, а в то время был председателем Центрального комитета ДОСААФ. Прославленный летчик 10 лет своей военной карьеры провел в Киеве, поэтому и решил добиться у него приема Быков. Маршал, конечно же, выслушал режиссера о его трудностях, но поначалу особо не горел желанием помочь. Тогда Леонид Федорович дал ему прочитать сценарий. Покрышкин открыл машинописные странички, чтобы почитать на сон грядущий, да так и не сомкнул своих глаз до утра. А уже на следующий день маршал распорядился выделить киношникам пять самолетов – четыре «Як-18П», похожих по своей конфигурации на «Ла-5», и один чехословацкий спортивно-пилотажный самолет, который своими силуэтами походил на немецкий «мессер».

Леонид Быков привык во время съемок обходиться без дублеров. Вот и в фильме «В бой идут одни «старики» он наотрез отказался от «двойников», и научился рулить на одном из четырех учебно-тренировочном истребителе «Як-18П», переделанных под военные «Ла-5», по взлетной полосе. Летать, конечно, не летал. В небо поднимались настоящие летчики. Но все же в кадре Быков предпочитал быть самолично. И надо же такому было случиться, что во время одного такого вот рулежа режиссер и исполнитель главной роли угодил колесом самолета в яму от пиротехнического взрыва. Машина тут же уткнулась носом в землю. Лопасти пропеллера были сломаны, а заднее колесо отломилось на пару со стойкой. Почти один в один, как в случае с «Кузнечиком» по сценарию фильма!

И пока комэска вместе со «стариками» разбирались в причинах аварии, ее виновник преспокойно ловил себе кузнечиков, что до глубины души возмутило Титаренко: «От полетов отстранить, сто грамм не давать, назначит дежурным, вечным дежурным! «Кузнечик».

А это уже «Кузнечик» после того, как умудрился взлететь на самолете своего комэска при налете вражеской авиации, и сбить «мессер». «Я бы, товарищ командир, ещё больше фрицев сбил, да вы своим нижним бельем всех фрицев распугали», - ответил на недоверчивые взгляды комполка «Кузнечик», что неизменно вызывало бурю неудержимого смеха в зале.

Смеялись и тогда, когда командиры пили за содружество войск, пехоты и авиации: «Не могём, а могем».

И, конечно же, тогда, когда Макарыч кормил сеном «дракона», который «уже не кусается».

Макарыч, в ставке Гитлера ходят упорные слухи, что некоторых советских соколов некоторые несознательные механики перед боевым вылетом крестят.

В ставке Гитлера все малохольные…

Ведь как не крути, а поначалу героя Алексея Смирнова все без исключения ассоциировали с его комедийными ролями, которыми этот актер уже прославился.

У Леонида Быкова и Алексея Смирнова сложились дружеские отношение еще во время режиссерского дебюта создателя «В бой идут одни «старики», комедии «Зайчик» (1964). Потом была совместная работа над фильмом «Разведчики» (1968) про знаменитого «Бороду» (помню, как в детстве нам с братом про него читала книжку мама). И сколько же стоило трудов Быкову, чтобы на роль Макарыча утвердили Смирнова – это не передать словами! Чиновники Госкино были категорически против, чтобы бортмеханика Маэстро играл комедийный актер, от одного появления которого на экранах начинает смеяться вся страна. Мол, негоже это, чтобы такую важную роль играл какой-то клоун-простофиля с глупым выражением лица! Но Быков добился своего, нажимая на то, что Смирнов сам прошел всю войну, стал полным кавалером ордена Славы, и получил в 1945 году тяжелую контузию. По словам людей, хорошо знакомых с Алексеем Макаровичем, он в роли Макарыча сыграл сам себя, такого, каким он был на самом деле.

Перед самой своей гибелью в автокатастрофе 11 апреля 1979 года Леонид Быков зашел в больницу, где лежал его друг по жизни, и на прощание сказал крылатые слова из «В бой идут одни «старики»: «Будем жить, Макарыч!». И Смирнову долго никто не говорил о той трагедии, которая случилась на трассе Минск-Киев возле поселка Дымер, когда по возвращению со своей дачи при обгоне трактора Быков влетел на своей «Волге» во встречный грузовик. А когда кто-то по неосторожности, все же, сообщил Смирнову о трагедии, постигшей его друга, он ушел в свою палату, лег и умер. Но все же, эта версия друзей и близких великого актера. На самом деле, узнав о гибели своего друга, Смирнов зашел в запой, и попал в больницу, где и скончался 7 мая 1979 года. То есть, ровно 36 лет назад. Так что почтим его память, уважаемые читатели, «фронтовыми» сто грамм и минутой молчания. Алексей Макарович Смирнов заслуживает на это!...

Кстати, во время съемки финальной сцены фильма у Смирнова от переживаний так схватило сердце, что пришлось вызывать «скорую помощь», после чего актер сказал режиссеру, что второй раз так не сможет, умрет. И дубль вошел в фильм таким, каким его снимали изначально.

В фильме было все, и радость, и горе, смех и грусть, смерть и любовь! История любви узбекского летчика «Ромео» и русской «Джульетты» Маши тоже была взята из жизни. И тоже была трагической. Только в отличие от сюжета фильма девушка погибла во время бомбежки столовой, где она работала.

В фильме был и футбол! Ведь в те года футбол для мальчишек, и вообще для всего мужского населения Советского Союза, это было чуть ли не главным развлечением. На футбол ходили смотреть. В футбол играли во время свободного времени как на фронте, так и в тылу. И это народное увлечение также было отображено в фильме «В бой идут одни «старики».

Тогда, в годы той страшной войны, люди воевали и жили, чередуя горе от утрат…

… и радость от самой жизни. Когда ходили на встречи с девушками, как вот в фильме «В бой идут одни «старики», устраивали с ними дружеские застолья, после которых танцевали. На войне, как на войне! Но… жизнь есть жизнь! Она продолжается, несмотря ни на какие неурядицы.

Даже навязанную Быкову вышестоящим начальством сцену с приемом его героя в коммунисты режиссер сделал шедевром, и органично ее вплел в канву своей картины. В те года ведь как, хочешь ты того, или нет, но нужно было на всех углах прославлять нашу «родную» коммунистическую партию, указывая ее ведущую роль в жизни страны. И в Великой Победе тоже. Думаю, этот эпизод сыграл далеко не последнюю роль в том, что «В бой идут одни «старики» не лег на долгие годы на полку и дошел до зрителей Советского Союза.

А какие великолепные актеры сыграли в фильме! Роль «Кузнечика» для 22-летнего Сергея Иванова стала наиглавнейшей в его жизни! Да, потом были Лариосик в «Днях Турбиных», запомнился он и в «Думе о Ковпаке», «Трех веселых сменах», «Суете сует», «Отряде особого назначения», «Дачной поездке сержанта Цибули»… Но всенародную популярность он получил за роль «Кузнечика». Помню, в 1980 году на широкие экраны страны вышел фильм «Кузнечик». Так вот мы, пацаны, думая, что это продолжение приключений «Кузнечика» из шедевра Быкова, почти заполнили зал на «детском» сеансе. И каково же было наше всеобщее разочарование, когда кино оказалось о наших современниках, девушке-студентке и ее непутевой жизни. К концу фильма зал опустел.

А Владимир Талашко в роли старшего лейтенанта Скворцова (слева от «Кузнечика»), это же тоже актер от бога. Потом он отлично сыграл роль Неда Ленда в «Капитане Немо». Да и вообще его фильмография насчитывает 60 работ. А узбекский актер Рустам Сагдуллаев (за спиной «Кузнечика»), который одновременно со съемками в фильме Быкова ездил сниматься в Ташкент в «Моем добром человеке». Кстати, именно поэтому он в «стариках» постоянно ходил в шлемофоне, который скрывал его модные молодежные патлы, нужные для съемок в параллельном фильме. А грузин Вано Янтбелидзе (справа от «Кузнечика»), который лучшие свои роли сыграл как раз у Леонида Быкова (кроме «стариков» еще и «Аты-баты шли солдаты…»). Тоже, кстати, имевший своего прототипа, боевого друга советского асса Ивана Кожедуба (60 сбитых самолетов), Вано Габуния, ценой своей жизни протаранившего немецкий истребитель. Да, тогда в той страшной войне весь советский народ сплотился для того, чтобы дать отпор жестокому врагу – русские, украинцы, узбеки, грузины… И куда эта сплоченность и дружба подевались теперь, спустя 70 лет после Великой Победы? Куда все ушло? Кто бы мог подумать, что наши народы в ХХI веке начнут воевать друг с другом? Эх-х-х… Будь она неладна, эта политика!!!

Женский авиационный «десант» в «стариках», спустившийся на аэродром на По-2, тоже запомнился кинозрителям. Для 18-летней Евгении Симоновой в роли Маши это была первая «взрослая» роль в кино. Это потом уже были «Афоня», «Пропавшая экспедиция», «Обыкновенное чудо», «Школьный вальс»… Всего 61 роль. Но именно Леонид Быков стал для Симоновой самым настоящим «крестным» отцом в кино, где вывел ее «в люди». 26-летняя Ольга Матешко уже неоднократно снималась у других режиссеров, и к моменту начала съемок «В бой идут одни «старики» была очень востребованной актрисой. Но именно роль капитана Зои Молчановой, обилие наград которой так смутило истребителей из второй «поющей» эскадрильи, стала самой запоминающейся для зрителей.

Рабочий момент съемок фильма «В бой идут одни «старики». Макарыч Смирнов обменивается шутками с обслуживающим персоналом.

Тоже рабочий момент фильма. Макарыч Смирнов (в центре) популярно объясняет актеру, что ему нужно сделать. Крайний слева, «Смуглянка» - Сергей Подгорный (смерть которого 18 июля 2011 года тоже связана с алкоголем), крайний справа – Скворцов – Владимир Талашко.

Фильм в «Бой идут одни «старики» производства киевской Киностудии имени Александра Петровича Довженко собрал множество призов на международных кинофестивалях в Югославии, Польше, Чехословакии, и даже Перу! На VII Всесоюзном кинофестивале в Баку «старики» явно шли на победу. Но тут 2 октября 1974 года скончался Василий Шукшин, лента которого «Калина красная» тоже была в числе конкурсных фильмов. Поговаривают, что члены жюри фестиваля обратились лично к Быкову, мол, «мы понимаем, что «Старики» лучше, но надо бы отметить заслуги Василия Макарыча... Короче: скажешь «нет» - главный приз твой, «да» - отдаём его «Калине»... Что сказал Быков? «В списке, где первым будет Шукшин, я готов быть хоть тридцатым!» (цитата от одного постоянного читателя моего блога в Народной газете «Советского спорта»). Но Быков тоже не остался без награды. Его фильм победил в номинации «главная мужская роль». Так и должно было быть.

А теперь предлагаю всем вам, уважаемые читатели, посмотреть на Леонида Быкова, каким он был в жизни. А потом пересмотреть его шедевр «В бой идут одни «старики», каким мы его видели в оригинале – черно-белым. Ведь Быкову на его творение пожалели цветной пленки. Но режиссер выкрутился и из этого, казалось бы, проигрышного тупика, вставив в фильм кадры военной кинохроники. Кстати, на съемках были сэкономлены выделенные Госкино деньги, и вместо запланированной суммы в 381 тысячу рублей было потрачено 325 тысяч. На верху было решено премировать 39 человек из киносъемочной группы. Больше всех получил, конечно же, создатель «новинки сезона» - Леонид Федорович Быков – аж 200 рублей! Алексей Смирнов, Владимир Талашко и Сергей Иванов были вознаграждены 50-ю «рваными». Такая вот «благодарность» чиновников от кино, больше похожая на подачку нищим. Но ведь что главное для режиссера, сценаристов (которые на троих получили 6 000 рублей) и актеров. Это всенародное признание и любовь благодарных зрителей! А то, что фильм «В бой идут одни «старики» является одним из лучших кинопроизведений в истории советского кино, это бесспорно. Фильм снят на века! И уверен, что и через сто лет после своего создания он будет актуален, а зрители, как и их матери, отцы, дедушки и прабабушки будут смеяться и плакать, пересматривая его, вот, хотя бы, на в День Великой Победы, на 9 мая! Или в День Рождения Маэстро Быкова. То есть сегодня

    Задание №1 ОГЭ по русскому языку 9 класс

    Напишите сжатое изложение по заданному тексту. Учтите, что вы должны передать главное содержание как каждой микротемы, так и всего текста в целом. Объем изложения - не менее 70 слов. Пишите изложение аккуратно, разборчивым почерком.

    Исходный текст

    Идет время, но не меркнут в человеческой памяти годы войны, величие нашей победы над немецким фашизмом. Трудно переоценить ее значение в истории, ныне уже видно, что на ее фундаменте возведено все настоящее, а быть может, и будущее человечества. И теперь, когда снова зыбким стал мир на земле, мы вспоминаем уроки, преподанные людям войной, и утверждаемся в уверенности нашей правоты — правоты дела мира. И миллионы молодых, да и постарше людей - мужчин, парней, женщин - приняли смерть, ясно сознавая, что, как бы ни была дорога для них жизнь, судьба Родины и человечества несравненно дороже.

    Великая Отечественная война советского народа против немецкого фашизма — целая эпоха в истории нашей страны, блестящая страница ее героического прошлого. Одной из многих замечательных черт минувшей войны была народность её характера, когда за общее дело - на фронте, в промышленности и сельском хозяйстве, в партизанском тылу - боролись все, от мала до велика. Война забрала бесчисленное множество человеческих жизней, разрушила сотни посёлков и городов. И сейчас невидимые следы войны ещё остаются в сердцах и душах людей.

    Тогда нам всё это казалось по-разному, но теперь видится всё яснее: наши жертвы были не напрасны, каждая капля крови, пролитой на поле боя, так или иначе приближала нашу победу. Миллионы человеческих жизней - красноречивое тому свидетельство. Может быть, именно поэтому на нашей стороне оказалась победа, значение которой непреходящее для человечества.

    (По В.Быкову)

    Пример сжатого изложения

    Идет время, но не меркнут в человеческой памяти годы войны, величие победы над немецким фашизмом. Трудно переоценить ее значение в истории, очевидно, что на ее фундаменте возведено все настоящее и, возможно, будущее человечества. И теперь, когда снова зыбким стал мир на земле, мы вспоминаем уроки, преподанные людям войной, и утверждаемся в уверенности правоты дела мира. Миллионы людей приняли смерть, сознавая, что, судьба Родины и человечества дороже собственной жизни.

    Великая Отечественная война - целая эпоха в истории нашей страны. Одна из замечательных черт минувшей войны - народность её характера, когда за общее дело боролись все, от мала до велика. Война забрала бесчисленное множество человеческих жизней, разрушила города и поселки. И сейчас невидимые следы войны ещё остаются в сердцах и душах людей.

    Теперь все яснее видится: наши жертвы были не напрасны, каждая пролитая капля крови приближала нашу победу. Миллионы жизней - красноречивое тому свидетельство. Может быть, именно поэтому на нашей стороне оказалась победа.

    В октябре 1994 года в газете «Московский комсомолец» погиб журналист Дмитрий Холодов, специализировавшийся на разоблачении коррупции в армии. В его руках взорвался чемодан с компрометирующим материалом, который Холодов получил в камере хранения одного из московских вокзалов. Коллеги Холодова возложили ответственность за теракт на министра обороны Павла Грачева. Похороны журналиста превратились в манифестацию, одну из крупнейших за последние годы, объединившую в антипрезидентскую коалицию патриотов и демократов. События вокруг гибели Холодова снова подтвердили глубокий внутренний кризис, поразивший общество и далеко не сводящийся к смерти журналиста.

    Эта статья должна была строиться иначе, сороковины Дмитрия Холодова заставили меня взглянуть на тему с другой точки зрения. Я хочу начать с того московского затмения, которое было — слово «организовано» звучит здесь кощунственно, а слово «предложено» неуместно чисто стилистически. Речь идет о призыве московских журналистов выключить свет в 20.00 того дня, когда Москва поминала Холодова.

    Я не знаю, кому принадлежит эта мысль. «Московский комсомолец» на первой полосе обещал, что фотокорреспонденты снимут затемненный город. Если бы свет призывали погасить в знак траура по убитому журналисту — ни у кого, кроме его убийц, это возражений не вызвало бы. Но затмение задумывалось как акция протеста. «Мы» должны были показать «им», что «мы» вместе. Понятие «мы», по обыкновению, не расшифровывалось. Понятие «они» получило вполне конкретное наполнение: власти. Так и сказано: мы должны показать властям.

    Это высшая точка той истерии, которая развязана после гибели Холодова вокруг этого чудовищного теракта. Высшая точка того, что я — с полным сознанием своей ответственности — рискнул бы назвать вторым убийством Холодова.

    С самого начала было ясно, что это убийство немедленно послужит объектом политических спекуляций. Поразительно другое: вокруг гибели Холодова объединились те, кому объединяться нельзя. Если нации нужна молодая кровь для объединения и для создания единой противоправительственной коалиции — это характеризует нацию как утратившую последние моральные ориентиры. Некролог Холодову дала газета «Завтра». Я понимаю, что за это издание «Московский комсомолец» ответственности не несет. Чудовищно другое: общая направленность публикаций, посвященных Холодову фашиствующей и демократической прессой. Направленность эта — антиграчевская в частности и антипрезидентская в целом. Гибель журналиста превратилась в повод для выплеска общественного недовольства, для выступления против властей единым фронтом. Возникло тщательно создаваемое впечатление, что гибель Холодова «переполнила чашу народного терпения». Ответственность за него — задолго до результатов расследования — возложена на Грачева, Бурлакова, западную группу войск и президента, который все это терпит. Убрать Грачева — таково было общее требование «патриотов» и демократов. Бурлакова убрали, а Грачева хотят убрать — не за их преступления, которые до этого могли быть терпимы, но за то, что взорвался чемодан, переданный Дмитрию Холодову. Для меня совершенно очевидно, что Грачев к этому убийству непричастен — он не мог не видеть, что взрыв в редакции «МК» приведет прежде всего к взрыву антиграчевских настроений, что министр обороны неизбежно окажется в этой цепочке крайним, что ответственность ляжет именно на него — даром что называя Холодова своим врагом номер один, министр явно «шутил». Опасность холодовских разоблачений для Грачева явно преувеличена — во всяком случае, Грачев не стал бы отдавать личных распоряжений о теракте и тем более готовить его. Причастность Бурлакова к взрыву тем более не доказана. Кампания, развернутая против них в «МК» и одновременно в патриотической прессе (самая синхронность этих двух кампаний доказывает их априорную противозаконность) должна бы заставить редактора «Комсомольца» Павла Гусева и его подчиненных задуматься: С КЕМ они играют на одном поле? Бывают ситуации, относительно которых верна старая пословица: «Скажи мне, кто твой друг».

    А ситуация эта в общих чертах такова. Холодов выступал с резкой критикой в адрес Грачева и Бурлакова. Он готовился выступить в Думе с докладом о коррупции в западной группе войск. Ответственность за его гибель была немедленно возложена на Грачева и Бурлакова — о законе, доказательствах и т.д. никто не вспомнил. В итоге гибель журналиста спровоцировала создание мощной антипрезидентской коалиции — это наводит на мысль, что именно такой эффект задумывался теми, кто это убийство на самом деле готовил.

    Нация жаждет консолидации, но консолидироваться ей не на чем. В России отсутствует новая патриотическая концепция, которая могла бы примирить западников и славянофилов на почве общей любви к Отечеству. Понятие патриотизма узурпировано подонками, у которых за душой тоже нет никакой новой патриотической идеи — весь их политический капитал, кажется, состоит из ошибок демократов и общего недовольства ходом реформ. Объединиться на базе новой государственной идеи сегодня невозможно, поскольку этой идеи нет. В России гораздо лучше умеют объединяться на базе общего врага, нежели на почве общего созидания. Для такой консолидации нужна молодая кровь. У нас научились объединяться только вокруг смерти. Такая же истерика возникла три года назад вокруг Комаря, Усова и Кричевского — при этом совершенно забыли, кто такие эти люди. Их живая жизнь, их биография, их убеждения и страдания совершенно потерялись — из них творили новых святых. А святой — значит безликий. Именно такого святого пытались сделать из Холодова — как ни ужасно это звучит. Он выглядел идеальной кандидатурой на эту страшную роль. «Он не пил, не курил, у него не было времени на любовь»... Примерно так характеризуется Холодов в многочисленных публикациях «МК». Нужен святой. Живой, как всегда, не нужен. Живой может жить в Подмосковье и зарабатывать невеликие журналистские деньги, он может рисковать собой в непрерывных командировках — все это входит в профессиональный журналистский набор, состоящий из неудобств и риска. О живых можно не слишком заботиться. В России «любить умеют только мертвых». Личная трагедия Холодова, его семьи опять исчезла, растворилась в волне политических спекуляций. Холодов — НЕВАЖЕН. Важен святой, подчеркнуто безликий. Не пил, не курил, улыбался доброй улыбкой. Этот сусальный образ (красок не пожалели все авторы статей о Холодове, везде был надрыв и истерика) оказался жизненно необходим для того, чтобы похороны Холодова превратились в демонстрацию. Демонстрацию ЧЕГО?! Общего народного недовольства. При этом как бы не учитывалось, что убежденный демократ Холодов был врагом номер один как раз для газеты «Завтра» и ее присных. На этих похоронах, как всегда, собрались не только те, кто Холодова знал и пришел почтить его память. Собрались и те, кто желал «засветиться» в связи с трагедией. Для того, чтобы выступить на траурном митинге, съехались люди, впервые узнавшие о Холодове лишь после его гибели. Не мог не отметиться и Андрей Вознесенский со стихотворением под паталогически бестактным названием «Новейший русский». В стихотворении этом, сляпанном кое-как, поражает строфа:

    Переименуйте Лен. проспект
    В Шереметьево,
    Чтобы убийца не посмел
    Имя проехать его!

    Это, пожалуй, будет покруче «Уберите Ленина с денег». Имя Ленина, выходит, до сих пор настолько свято, что предполагаемый убийца не смеет проезжать по Ленинскому проспекту. Возникает естественный вопрос, чем провинились Шереметьевы?

    Тот же «МК» с истерическим умилением сообщил, что некий юноша долго бился о гроб. «Ему было столько же лет, сколько мне!» — восклицал бьющийся. Этот типичный городской сумасшедший — подозреваю, что не вполне трезвый, — был поднят на знамя как типичный представитель скорбящего народа. Хорош народ!

    Как же вышло, что в убийстве Холодова оказался виноват президент? А очень просто: власть у нас традиционно виновата во всех безобразиях. Не умея ничего сделать сами, мы возлагаем на нее ВСЮ ответственность, не оставляя себе ни капли. Я допускаю, что Ельцин не приехал на траурный митинг именно потому, что не желал лично солидаризироваться с теми, кто составлял значительную часть митингующих, — а именно с патриотами и обманутым ими, вечно недовольным плебсом. Впрочем, в свое время Ельцин на этот плебс уже опирался — он и привел его к власти, купившись на самые деструктивные тенденции президентской предвыборной программы. Как бы то ни было, вместо себя президент прислал своего пресс-секретаря Костикова. Костикова на похоронах освистали. Когда на похоронах освистывают, — это не память, не траур и не скорбь. Это поганенькое политическое шоу, когда уже неважно, кого хоронят и за что этот человек погиб. Это повод высказать свое недовольство властям, которые, я убежден, за гибель Холодова ответственны лишь в той мере, в какой они вообще не контролируют ситуацию в стране. Не контролируют же они ее в силу той простой причины, что не определились и по-прежнему стремятся усидеть на двух стульях, сочетая патриотические идеи старого образца с демократической идеей западного типа. Поправение Ельцина, использование Лужковым и прочими новыми чиновниками «патриотической» терминологии и идеологии ни для кого не секрет. И Ельцин, и Руцкой весьма часто используют один и тот же лексикон для прокламирования своих политических целей. Это лучший показатель того отката, который тоже давно перестал быть секретом даже для плебса: власть боится реформ, ее пугают их последствия, она сознает, что наверху воруют, а внизу нищают (как будто это вещи взаимопредполагающие! Наверху не могут не воровать, и этого наш народ до сих пор не желает признать очевидностью). Иными словами, гибель Холодова оказалась в одном ряду с обнищанием народа и дорожанием доллара. Как будто не «МК» был глашатаем тех самых рыночных реформ, которые привели к экономическому кризису! Тут уж надо либо честно стоять на своем, невзирая на ухудшение экономической ситуации в стране, либо открыто солидаризироваться с патриотами. Сидеть на двух стульях до бесконечности — самая плохая тактика в этих условиях.

    Беда одна: в отсутствии у власти и народа той самоидентификации, того желания и умения разобраться в себе, без которого страна никогда не сдвинется с места. И американский опыт «Великой депрессии», и опыт стран Восточной Европы со всей очевидностью доказал, что без всеобщего патриотического подъема, без нового самосознания народа страну поднять не удастся. В России патриотизм до сих пор тождественен национализму — в свое время никто об этом не подумал, теперь расхлебываем. В результате любое неблагополучие в стране приводит к взрыву антидемократических настроений — даже когда гибнет демократ. Чудовищный парадокс: своей смертью Холодов дал лишний козырь тем, кто требует красно-коричневой диктатуры! И ответственны за это не в последнюю очередь и коллеги Холодова — прежде всего Александр Минкин с его открытым письмом президенту. Нужно все-таки думать, с кем поневоле оказываешься в одном ряду. Бывают ситуации, когда вопрос «с кем» важнее вопроса «зачем» — сама публикация в «Завтра» о Холодове должна бы заставить насторожиться тех, кто прокламировал сходные идеи на страницах демократической прессы.

    Наконец, сама акция с московским затмением, задуманная как свидетельство общенародного единства в борьбе против властей, напоминает уже прямое манипулирование массовым сознанием. Для большинства обывателей пресса до сих пор является наркотиком. Они готовы хоть свет гасить, хоть дома поджигать — лишь бы почувствовать себя вместе и против кого-то. Такую возможность им дали. Кто такие «мы» — по-прежнему неясно. Об этом я и хотел говорить с самого начала, пока акция московской прессы не подтвердила моих худших опасений.

    Россия сегодня — страна без лица. Истерики вокруг России много — конкретики мало. И левые, и правые усердно молятся Богу, заигрывают с православием (которое чрезвычайно консервативно и всегда готово солидаризироваться скорее со славянофилами самого архаического толка). В Москве восстанавливают храм Христа Спасителя, который тоже нужен для консолидации, хотя за восстановление его громче всех ратовали именно представители патриотической оппозиции, в том числе коммунисты. Это вполне понятно: они более всего склонны к торжественной показухе. Никто не задумывался, какому Христу воздвигается этот храм: Христу, провозгласившему идею личной свободы, или Христу, чьим именем орудовала святая инквизиция. Отсутствие у сегодняшней России национальной самоидентификации, полная путаница в вопросе, что считать критерием демократизма и патриотизма, — вот главная беда страны, которая заставляет ее, по старому стихотворению Некрасова, «все кружиться да не плыть». Эта же неразбериха повела к тому, что коммунисты побратались с монархистами, а демократы вынуждены поддерживать разбойников, откровенных грабителей, выдающих себя за рыцарей рынка. Пора с этим разобраться.

    Мне уже неоднократно приходилось писать о том, что русский и еврейский менталитет базируются на взаимоисключающих ценностях. Русские — нация оседлая, общинная, почвенная; евреи почвы не имеют и в силу этого высоко ставят идею личной независимости, родовых, а не идеологических связей. Едва евреи обретают почву, как они тут же становятся общиной еще более спаянной, чем русская. Израиль, где идея личной свободы отнюдь не является частью государственной патриотической доктрины, — тому свидетельство. Но в российских условиях сложилось так, что носителями демократической (и революционной тож) идеи оказывались на протяжении десятилетий именно евреи — это предопределило антисемитизм как часть «патриотической» доктрины. С евреями стали отождествлять и демократов — именно потому, что демократия не существует без идеи индивидуализма. С этой индивидуалистической концепцией архаичное русское сознание отказывается мириться поныне. Атомизация общества, расслоение социума никак не желают вписываться в славянофильскую парадигму. В свете этого любые апелляции властей к «русской славе» и «русской душе» выглядят непростительным фарисейством: нужно наконец понять, что «русская мечта» исключает «мечту американскую», что нации предстоит серьезная ревизия своих идеологических ценностей. У власти нет сейчас ни одного человека, кто понимал бы это. Ума не хватает — ни для простой констатации этого противоречия, ни для выработки новой патриотической концепции. Отсутствие у России текста нового государственного гимна (вместо гимна у нас песня без слов, фигура умолчания) — лучшее тому подтверждение.

    Как все это связано с гибелью Холодова? Как мы сейчас убедимся, напрямую. Истерика вокруг имени Холодова, в которой совершенно потерялся самый факт этой гибели, самый ее трагизм, — лишь высшая точка общественного недовольства, которое зреет в России и вполне может повлечь за собой поражение демократов на выборах 1996 года. Россия — такая страна, что в ней скорей готовы прощать врагу, чем приспособленцу. «Мне жаль Полкана, Шавки мне не жаль». И это очень справедливо: трусливый, мимикрирующий, невнятный демократ хуже ярого рыночника, который по крайней мере знает, чего он хочет. А власть должна знать, какова ее цель. И если эта цель — рыночные реформы, за которые придется платить десятью годами выживания, — как бы ни была непривлекательна эта цель, ее следует держаться. Вина прессы, что она «купилась» на свободу слова и долго упрекала народ в недостаточном умении выживать. Но еще более тяжкая вина — то, что пресса совершенно отказалась воспитывать и образовывать этот народ, что ради собственного выживания (тиражи, подписка и пр.) она радостно пошла у него на поводу. Отсюда — и антипрезидентская направленность газеты «Московский комсомолец», сочетающей в себе худшие черты бульварной, сервильной и желто-криминальной прессы.

    Власть же, испугавшись дела собственных рук, начала неприкрыто мимикрировать. Слово «народ» в России по-прежнему сакрально. Здесь уверенно молятся на общину, даром что митингующие всегда были худшей частью народа. На митингах больше всего горланят те, кто всегда недоволен, кому делать больше нечего, кто решительно не умеет устроить собственную жизнь, а потому готов протестовать по любому поводу. Эти же люди драли когда-то глотки у «Московских новостей». Сегодня они пришли на митинг по поводу гибели Холодова, сегодня они кричат, что президент их обманул. Между тем обманул он их не тогда, когда встал на сторону демократии и рынка, а тогда, когда не сумел определиться и стал вовсю использовать православно-патриотическую фразеологию.

    Эти кухонные и подворотные борцы никак не желали понять, что Ельцин с самого начала был фигурой энигматической, безликой, вынужденным компромиссом между народом и интеллигенцией. Он воплощает отнюдь не лучшие черты народа — умение ярко действовать только в авральной ситуации, волюнтаризм, любовь к борьбе, превалирование воли над интеллектом, — и потому годился для леворадикальной интеллигенции только в качестве стенобитного тарана. Таран так и не сумели вовремя сменить на тонкий инструмент, более пригодный для созидания. За это платят сегодня, когда компромисс себя исчерпал. Ельцин не устраивает уже ни тех, ни других. А нас, интеллигентов-демократов, сегодня уже не спрашивают, кто нас устраивает. Оппозиция, оказавшись во всенародно-любимой роли «обиженных», стремительно набирает очки, не имея за душой теперь уже никакой созидательной программы — только более или менее радикальные карательные меры в отношении нынешней власти. К тому же в самой оппозиции зреет раскол (между фашистами и коммунистами, коммунистами и монархистами): идея общины уже не цементирует вместе самые разные слои оппозиционеров. В результате к 1996 году народ рискует посадить себе на шею власть, за душой у которой уж точно не будет ничего, кроме архаичной славянофильской фразеологии и ненависти к демократической идее. А народное недовольство, как мы заметили, очень легко меняет адресата. Противостоять и свет гасить мы все мастера. Настали настоящие «дни затмения», когда никто не пытается толком разобраться, какие силы примазываются к оппозиции и каким силам на самом деле выгодна антипрезидентская истерика.

    То, что Ельцину нет альтернативы, — вина демократов. Они не успели, не сумели утвердить в сознании народа новые ценности. Они проповедовали их на редкость бездарно, поддерживая наглых новых русских, обвиняя народ в его собственной нищете, обжираясь на телепрезентациях. Все это море наглости, хамства и тупости года два-три назад захлестнуло экран и с неизбежностью спровоцировало волну народного недовольства. Вместе с тем демократы не сделали главного: не сделали понятие «народ» амбивалентным. Они по-прежнему готовы этот народ обожествлять (по крайней мере внешне). Между тем глас народа — далеко не всегда глас Божий, и народное недовольство, особенно в России, — далеко не показатель кризиса власти. Достаточно внимательно перечесть «Бориса Годунова», чтобы в этом убедиться. Народу постоянно внушали необходимость самоуважения, за народом оставляли последнее слово — тогда как нашему народу в его нынешнем положении, народу нецивилизованному и капризному, решительно не за что себя уважать. Цивилизоваться он не желает. Он хочет быть монолитом, по-прежнему противостоит всякой цельной индивидуальности и ничего не делает без оглядки на соседей. Этот народ не желает менять парадигму своих ценностей — даже коммунистические ценности он усвоил в их общинном варианте и переучиваться не хочет. Именно это отсутствие самоидентификации, беспринципные компромиссы демократов и погубили — теперь слово «погубили» можно использовать без всякой натяжки. Демократическая идея в России проиграла потому, что недостаточно четко размежевалась с идеей общинной и казарменной. Компромиссы вроде «общественного согласия», когда заклятые враги, исповедующие взаимоисключающие ценности, фальшиво договорились о ненападении, — не прощаются. Думская амнистия преступникам октября 1993 и августа 1991 годов, только доказала слабость и трусость власти — несмотря на явную противозаконность этой амнистии, она была принята и признана. Я не хочу, чтобы кого-то держали в тюрьме: карательными мерами общенациональные проблемы не решаются. Но тогда надо честно признавать свое поражение, исключая из своего словаря такие слова, как «закон», «демократия» и «реформа». Наша демократия не умела защищаться. Интеллигенция струсила, чуть в октябре 1993 года пошли танки, защищающие ее же. Худшего предательства, чем тогдашние крики об «обоюдной вине», я представить себе не могу.

    С чем же мы остались в результате? Со скомпрометированными реформами. С недопроявленной, погубленной компромиссами идеей демократии. С народом, тупо ненавидящим власть и безмерно уважающим себя, — с народом, который по-прежнему использует всякую возможность побыть толпой. С интеллигенцией, для которой реноме важнее убеждений. С демократами, которые трусливо перекрасились и не отважились честно защищаться с готовностью так же честно проиграть. И с побеждающей оппозицией, которая сама к своей победе не готова, не имеет программы, переживает раскол и сходится только в своей оппозиционности — позитива за душой никакого, как у всех славянофилов XX века. Не так давно Владимир Шумейко в очередной раз попытался примирить общину и демократию. Он прокламировал «новую патриотическую концепцию»: 1) преобладание идеи духовности над материальными ценностями; 2) превалирование среднего достатка над богатством и 3) приоритет добра над злом. Этот бессмысленный и фальшивый набор слов с легкостью мог быть заменен на следующую патриотическую концепцию: 1) преобладание духовных ценностей над материальными; 2) преобладание материальных ценностей над духовными и 3) равенство этих понятий. Ей-Богу, выйдет не более путано.

    Похороны Холодова и истерика вокруг них подтвердила: народ остается темной и консервативной силой, национальной идеи у России нет, и объединяться эта страна по-прежнему может только вокруг своих мертвых. Потому что мертвые ничего не скажут и не прогонят подонков от своего гроба. Здесь нет ничего живого, за чем могли бы, объединившись, пойти люди, населяющие Отечество.

    Это московское затмение. И определяться в этой темноте, боюсь, уже поздно.

    Единственное, что остается, — честно платить. И запоминать последний урок истории — больше она учить не будет. Будет снова шагать по трупам — только им в России и хорошо. О живых тут думают в последнюю очередь.