Осип Дымов (настоящее имя - Осип Исидорович Перельман) - русский еврейский писатель, драматург и театральный деятель. Осип Дымов – этот псевдоним взят Иосифом Перельманом не случайно. Так звали героя чеховского рассказа «Попрыгунья», врача, ученого, скромного и талантливого человека. Видимо, этот образ был близок Иосифу, а Чехов – один из любимейших его писателей. Известны и другие псевдонимы И. И. Перельмана: ВОМЫД, Д. О., Витт, О. Д-в, Дым, Скорпион, Черный Кот, Олег Добрый.
Он родился 16 февраля 1878 года в городе Белостоке Гродненской губернии в семье мелкого служащего, подданного Пруссии, и жизнь этой провинциальной семьи не могла не отразиться впоследствии на его творчестве. Так, в пьесе «Голос крови» О. Дымов словами одного из героев говорит о своем рано умершем отце: «Он был умный человек, сердце у него было очень доброе». Есть в этой пьесе и фразы, характеризующие семью в целом: «Братья и сестры любят друг друга. Они интеллигентны».
Окончив реальное училище, Иосиф поступает в Лесной институт Санкт-Петербурга, но, получив звание ученого-лесовода, никогда не работает по этой специальности.
В 1899 году, будучи студентом Лесного института, Иосиф Перельман принимает подданство России, о чем свидетельствует «Именная ведомость об иностранцах, вступивших в подданство России, Гродненской губернии с 1 января 1899 года по январь 1900 года», где на листе 27 под номером 91 значится Иосиф Исидорович Перельман, прусский подданный, воспитанник Лесного института, иудейского вероисповедания, 1878 года рождения.
Уже в студенческие годы начинает сотрудничать в прессе (первая публикация – новелла «Рассказ капитана», напечатанная в московском журнале «Вокруг света» в 11 номере за 1892 год, когда автору было только 14 лет): в частности, становится одним из постоянных авторов журнала «Театр и искусство». И когда в 1901 году этот журнал праздновал свое пятилетие, в числе 100 приглашенных был и Осип Дымов. Дымов был прекрасным рисовальщиком. В музее А. Ахматовой в Санкт-Петербурге находится альбом шаржей Олега Доброго (О. Дымова), датированный 1900 годом.
Лучшие произведения О. Дымова созданы в 1905-1907 годах. Его имя как автора политических фельетонов было известно на всю Россию, ему даже начали подражать. К. И. Чуковский в очерке «Осип Дымов – поэт» пишет: «Его маленький, но изящный юмор в маленькую, но не изящную эпоху сатирических журналов 1905-1907 годов сделал из него Дымова, одного из лучших юмористов, создавшего несколько шедевров сатиры, которые со временем непременно попадут в хрестоматии».
После выхода царского манифеста 1905 года, который разрешил свободу печати, в Петербурге, Москве и других городах России появилось много политических журналов с антиправительственным уклоном: «Адская почта», «Зарницы», «Леший», «Сигнал», «Бомба», «Жало» и другие, Сотрудником некоторых из них был О. Дымов вместе с такими писателями, как М. Горький, В. Иванов, И. Бунин, Ф. Сологуб, Саша Черный, Н. Тэффи, К. Чуковский.
В своих фельетонах О. Дымов затрагивал самые злободневные темы: писал о голоде в деревне, о бесправии, о фальшивой свободе печати. Так, когда закрыли журнал «Сигнал», который редактировал К. И. Чуковский, О. Дымов иронизировал: «Печать должна быть свободной, – сказал пристав и наклеил печать на двери. – Обойдемся без веревочки».
В журнале «Леший» за 1907 год помещен небольшой рассказ О. Дымова. Вот его концовка: «…и тогда-то щедрою рукою будут насаждаться обещанные 17 октября реформы, если, впрочем, по климатическим и стратегическим причинам еще останется на Руси достаточное число обывателей, дабы служить объектами каких-либо реформ».
В 1907 году в Берлине с успехом прошла пьеса Дымова «Трагедия каждый день», а в Вене в 1909 году – «Пути любви». В Париже на Русских сезонах О. Дымов присутствует как корреспондент петербургской прессы.
О. Дымов весьма успешно сотрудничает в «толстых» журналах: «Весы», «Перевал» (где печатаются М. Волошин, З. Гиппиус, К. Бальмонт, Ф. Сологуб, В. Иванов, К. Чуковский), «Золотое руно» (вместе с А. Белым, В. Брюсовым, И. Буниным, Б. Зайцевым, А. Куприным).
В 1912 году Н. Тэффи, А. Аверченко и О. Дымов создают юмористический пересказ всемирной истории «Всеобщая история», обработанная «Сатириконом». О. Дымов повествует о средних веках.
В 1913 году Дымов получил приглашение в США, а в 1926 году он принял гражданство этой страны. Живя в Америке, Осип Дымов постоянно обращался мыслями к России. В письме Якову Исидоровичу от 12 июня 1929 года он пишет о плане издать в России книгу «Могила неизвестного короля». Действие ее происходит в «измышленной стране». Героя не существует, он – легенда, результат описки в документе, как и поручик Киже… Этому роману не суждено было увидеть свет в нашей стране. Иногда в «Красной газете» Ленинграда появляются заметки О. Дымова о театральной жизни США.
Из писем Анны Давыдовой, жены Я. Перельмана, известно, что Яков Исидорович вел разговор об устройстве своих «американских дел». О чем шла речь? Об изданиях книг в США, о поездке? Сейчас трудно сказать. Но в Америке Якову Исидоровичу Перельману побывать не удалось.
В США состоялось знакомство О. Дымова с Альбертом Эйнштейном. Они подолгу беседовали, обсуждая события в мире.
С началом войны СССР с Германией Осип Дымов с напряжением слушал сообщения о том, что происходит в России. Связь между братьями прервалась еще в 30-х, по причине «железного» занавеса. Лишь позднее О. Дымов узнал о смерти в блокадном городе брата, сестры, невестки, о гибели племянника.
В 50-е годы О. Дымов все чаще вспоминал Петербург, Лесной институт, работу в журналах. Умер он 9 февраля 1959 года в Нью-Йорке.

Серебряный век. Портретная галерея культурных героев рубежа XIX–XX веков. Том 2. К-Р Фокин Павел Евгеньевич

ОСИП ДЫМОВ

ОСИП ДЫМОВ

наст. имя и фам. Иосиф Исидорович Перельман;

4(16).2.1878 – 2.2.1959

Прозаик, драматург, журналист. В 1899–1900 секретарь редакции журнала «Театр и искусство». Публикации в журналах «Весы», «Аполлон», «Русская мысль», «Серый волк», «Всеобщий журнал», «Новая жизнь», «Пробуждение», «Сатирикон», «Солнце России» и др., альманахе «Шиповник». Сборники рассказов «Солнцеворот» (СПб., 1905), «Земля цветет» (М., 1908), «Рассказы» (кн. 1, СПб., 1910), «Веселая печаль» (СПб., 1911), «Преступление девушки» (М., 1917) и др. Роман «Томление духа» (1912). Пьесы «Не возвращайтесь» (СПб., 1906), «Долг» (СПб., 1907), «Слушай, Израиль!» (СПб., 1907), «Ню. Трагедия каждого дня» (Берлин, 1908), «Пути любви» (СПб., 1909), «Весеннее безумие» (СПб., 1910) и др. С 1913 – за границей.

Осип Дымов

«Осип Дымов однажды явился в редакцию [журнала „Театр и искусство“. – Сост .] просить работы. Он был тогда, кажется, на втором курсе Лесного института, совсем юноша, почти мальчик. Меня поразила сразу какая-то особенность в его глазах. И потом, когда я следил за его писаниями, читал и смотрел на сцене его пьесы, мне всегда вспоминались его глаза, имевшие как бы двойные зрачки – наружные, выражавшие настроение и чувства минуты, и задние, уловить которые я не мог и которые являлись завесой его души. Беллетристические вещицы и рассказы Осипа Дымова мне очень понравились. В них была свежесть и скрытая печаль. Он был, видимо, под влиянием Чехова, из рассказа которого он взял свой псевдоним. Кроме того, он, кажется, много читал польских писателей, формировавшихся по образу и подобию Пшибышевского. Эта литература была тогда – у нас – еще внове, и с ней мало кто был знаком. У Дымова был юмор, была довольно острая и своеобразная наблюдательность. Всего было у него много, но как за его естественным и нормальным взглядом чувствовалась непроницаемая завеса – второе окно его души, – так и в произведениях его было что-то, что неприятно раздражало и давало основание и повод сомневаться в его литературной искренности. И как человек он как-то двоился. Веселый, милый, общительный, добрый, тактичный, а сзади что-то… А что – не знаю. Его первая пьеса (если не ошибаюсь, „Голос крови“) поразила меня совершенно необычайною жестокостью автора по отношению к его героям. Я и раньше примечал эту черту авторской души, и помнится, раздраженно с ним спорил. Так, в каком-то рассказе он, изображая умирающего актера, наряжал его на смертном одре буквально в дурацкий колпак и придавал ему черты такой пошлости и дрянности, что хотелось плюнуть умирающему в лицо, уже искаженное агонией. В „Голосе крови“ еще больше бросался в глаза какой-то аморализм, какой-то бессознательный, самоуверенно спокойный холод души. Когда умирает отравившаяся девушка Ася, и вся семья в сборе, одна из сестер кричит: „Идите завтракать! Что еще?“ Даже доктор, приглашенный к умирающей, ворчит злобно: „Зачем вы меня позвали… капли ей, что ли, прописать?“ И сердито надевает шубу. А мать замечает, что де напрасно доктору дали за визит. Я часто говорил Дымову: „Вы не любите людей… Вы их не жалеете“. В жизни он был, казалось, добрый и деликатный человек. Но стоило ему взять перо, как он злобно и жестоко принимался препарировать своих героев. И это, в сущности, было у него общее со всем молодым направлением, одним корнем упиравшимся в Достоевского, а другим – в холод ницшеанства.

Редакционная работа Дымова продолжалась немного времени. Он был слишком художник для редакционной работы. Кроме того, он умел делать карьеру и очень скоро стал работать в богатых газетах, как „Бирж[евые] Ведом[ости]“ и др. Среди его произведений имеются определенно яркие и талантливые (например, пьеса „Ню“). Много есть ловкой литературной „самогонки“, имевшей успех благодаря модной теме – таковы его еврейские мелодрамы (хотя он так их не называл), как „Слушай, Израиль“, „Певец своей печали“ ит.п. Он скоро стал достаточно важен, начал печататься в альманахах (тогда это был самый настоящий литературный бельэтаж) и издавать книги. Некоторые его произведения вызывали у меня полное недоумение – например, очень странный роман „Бегущие креста“. Завеса души его постепенно открылась. Отсутствие идеализма, отсутствие увлечения при внешней увлекательности, поэтическое бесплодие при поэтической манере. Он уехал в Америку еще до войны, и говорят, очень там преуспел и стал настоящий business man» (А. Кугель. Листья с дерева ).

«Осип Дымов поэт, это очень много. Его маленький, но изящный юмор в большую, но неизящную эпоху сатирических журналов 1905–1906 годов сделал из Дымова одного из лучших юмористов, создавшего несколько шедевров сатиры, которые со временем непременно попадут в хрестоматию и которые были бы еще лучше, если б они не были „приспособлены настолько, что не беспокоят“. Дымов умеет кокетничать с читателем, и это ему к лицу. И всегда будто говорит: я знаю что-то очень важное, только не скажу ни за что. А то, что я говорю, пустяки, но на самом деле… и делает загадочное лицо.

И все это очень мило, но сегодня мило, завтра мило, послезавтра мило, а после-послезавтра хочется попросить Осипа Дымова:

– Милый, сделайте милость, перестаньте быть таким милым» (К. Чуковский. Осип Дымов ).

Из книги Письма, заявления, записки, телеграммы, доверенности автора Маяковский Владимир Владимирович

Из книги «В простом полете воображения…» автора Суркис Феликс Яковлевич

Феликс Дымов «В ПРОСТОМ ПОЛЕТЕ ВООБРАЖЕНИЯ…» С 1958 года и до самой смерти в 1972 году ученый и писатель И. А. Ефремов вел переписку с ленинградскими писателями Е. П. Брандисом и В. И. Дмитревским. Письма Ивана Антоновича предназначались одновременно обоим адресатам,

Из книги Портреты современников автора Маковский Сергей

Осип Мандельштам Конец 1909 года. Петербург. «Аполлон», - редакция помещалась тогда на Мойке, около Певческого моста, в том доме, что и ресторан «Донон». Журнал только начинался, работы было много, целые дни просиживал я над рукописями и корректурами.Как-то утром, -

Из книги Шум времени автора Мандельштам Осип Эмильевич

Сергей Маковский. Осип Мандельштам Конец 1909 года. Петербург. «Аполлон», - редакция помещалась тогда на Мойке, около Певческого моста, в том доме, что и ресторан «Донон». Журнал только начинался, работы было много, целые дни просиживал я над рукописями и корректурами.Как-то

Из книги Ставка - жизнь. Владимир Маяковский и его круг. автора Янгфельдт Бенгт

Илья Эренбург. Осип Мандельштам «Мандельштам» - как торжественно звучит орган в величественных нефах собора. «Мандельштам? Ах, не смешите меня», и ручейками бегут веселые рассказы. Не то герой Рабле, не то современный бурсак, не то Франсуа Вильон, не то анекдот в вагоне.

Из книги Голоса Серебряного века. Поэт о поэтах автора Мочалова Ольга Алексеевна

Осип «1905 год начинался для меня с того, что я произвела переворот в своей гимназии в четвертом классе, - вспоминает Лили. - Нас заставляли закладывать косы вокруг головы, косы у меня были тяжелые, и каждый день голова болела. В это утро я уговорила девочек прийти с

Из книги Красные фонари автора Гафт Валентин Иосифович

11. Осип Мандельштам О. М. пришел в ЦЕКУБУ и заявил: «Мне нужны деньги. Вы обычно даете сумму на похороны умерших писателей. Дайте мне эти деньги сейчас, а я вам оставлю расписку, что после моей смерти у вас никто ничего не потребует».Прослушав стихи Тараса Мачтета,

Из книги Гении и злодейство. Новое мнение о нашей литературе автора Щербаков Алексей Юрьевич

Осип Мандельштам Мы лежим с тобой в объятьях В январе среди зимы, Мой халат и твое платье Обнимаются, как мы. Как кресты на окнах - рамы. Кто мы, люди, мы - ничто? Я читаю Мандельштама, А в душе вопрос - за что? Ребра, кожа, впали щеки, А в глазах застывший страх, И стихов

Из книги Без эпилога автора Плятт Ростислав Янович

Осип Мандельштам. Заблудившийся в небе Среди определенной части интеллигенции это имя стало чуть ли не культовым. Благодаря мемуарам жены поэта Надежды Мандельштам он предстает как эдакий несгибаемый тираноборец, мужественно протестовавший против сталинской деспотии.

Из книги 100 знаменитых евреев автора Рудычева Ирина Анатольевна

Осип Абдулов Я утром радио включил - Абдулов что-то говорил, В кино билет я взял заранее - Опять Абдулов на экране. В театр я вечером попал - И там Абдулов выступал, А в тот же час в Колонном зале Абдулова с волнением ждали… Я в Зал Чайковского пошел - И там Абдулова

Из книги Фаина Раневская. Смех сквозь слезы автора Раневская Фаина Георгиевна

МАНДЕЛЬШТАМ ОСИП ЭМИЛЬЕВИЧ (род. в 1891 г. – ум. в 1938 г.) Русский поэт. Книги стихов «Камень», «Tristia», «Вторая книга», «Стихотворения»; циклы стихотворений «Армения», «Воронежские стихи»; автобиографическая проза «Шум времени», «Египетская марка»; сборник статей «О

Из книги Маяковский без глянца автора Фокин Павел Евгеньевич

Осип Абдулов Осип Наумович один из немногих, с кем я по-настоящему дружила.Можно не помнить имя и отчество, но фразу «в Греции все есть» знает вся страна.Интересно, что многие были убеждены, что играет настоящий грек. Как же можно так выразительно разговаривать?Это

Из книги Серебряный век. Портретная галерея культурных героев рубежа XIX–XX веков. Том 1. А-И автора Фокин Павел Евгеньевич

Осип Максимович Брик Виктор Борисович Шкловский:Брик – кошка, та самая киплинговская кошка, которая ходила по крышам сама по себе еще тогда, когда крыш не было.Лили Юрьевна Брик:Ося был небольшой, складный, внешне незаметный и ни к кому не требовательный, – только

Из книги Серебряный век. Портретная галерея культурных героев рубежа XIX–XX веков. Том 2. К-Р автора Фокин Павел Евгеньевич

Из книги автора

МАНДЕЛЬШТАМ Осип Эмильевич 3(15).1.1891 – 27.12.1938Поэт. Член «Цеха поэтов». Публикации в журналах «Аполлон», «Гиперборей», «За 7 дней», «Златоцвет». Сборники стихов «Камень» (СПб., 1913), «Tristia» (Пг.; Берлин, 1922; измен. – «Вторая книга», М.; Пг., 1923), «Стихотворения» (Л.; М., 1928); книги прозы

Из книги автора

ОСИП ДЫМОВ наст. имя и фам. Иосиф Исидорович Перельман;4(16).2.1878 – 2.2.1959Прозаик, драматург, журналист. В 1899–1900 секретарь редакции журнала «Театр и искусство». Публикации в журналах «Весы», «Аполлон», «Русская мысль», «Серый волк», «Всеобщий журнал», «Новая жизнь»,

Дымов Осип

Д ымов, Осип - псевдоним писателя Осипа Исидоровича Перельмана. Родился в 1878 г., в еврейской семье. Окончил курс в петербургском лесном институте. В короткий период размножения сатирических журналов после 17 октября большой успех имели шутки Дымова в "Сигналах". В 1905 г. он напечатал сборник символических рассказов "Солнцеворот" (2-е издание, 1908). Сфера наблюдений Дымова необширна; он вдохновляется не столько жизнью, сколько книгой; кругозор его тоже не отличается широтой, но в разработку своих тем он вносит тонкость и изящество. Лучше всего ему удается пародирование. Зависимость от других писателей заметно сказалась в рассказах, собранных в "Солнцевороте": в общем, это перепевы Метерлинка и других модернистов, а отчасти - . Явная навеянность сказалась в чрезвычайной искусственности и напряженности мотивов. Не удались Дымову попытки писать символические пьесы ("Голос крови"). Успех в России и в Германии имела на сцене пьеса Дымова "Ню" (1908), отчасти также его пьесы на еврейские темы: "Слушай, Израиль" (1908) и "Вечный странник" (1912). Кроме "Солнцеворота", повести и рассказы Дымова собраны в книгах: "Земля цветет" (1908), "Рассказы", книга I (1910), "Веселая печаль" (1911).

(1959-02-02 ) (80 лет)

О́сип Ды́мов (псевдоним взят из рассказа А. Чехова «Попрыгунья»; настоящее имя Ио́сиф Исидо́рович Перельма́н , -) - русский и еврейский (идиш) писатель.

Отец Дымова был родом из Польши; рано умер.

Брат - известный советский популяризатор науки Яков Перельман .

Сочинения

  • Голос крови, 1903
  • Солнцеворот, 1905
  • Каин, 1906
  • Слушай, Израиль, 1907
  • Каждый день (Ню), Berlin, 1908 (семейная драма, где женщина оказывается между нелюбимым супругом и молодым поэтом, в котором она разочаровывается, и - не зная, кто из них отец ее еще не рожденного ребенка - решает умереть)
  • Земля цветет, 1908
  • Влас // «Аполлон», 1909, № 1-3 (история подростка, рано созревшего в окружении не понимающих его людей)
  • Весенняя печаль, 1910
  • Рассказы, 1910
  • Бегущие креста, Berlin, 1911
  • Томление духа // альманах «Шиповник», № 17, 1912 (роман изображает бессмысленную суету петербургской «интеллигенции»)
  • Вечный странник, 1914
  • Новые голоса, 2-е изд. 1915

Источники

  • Казак В. Лексикон русской литературы XX века = Lexikon der russischen Literatur ab 1917. - М .: РИК «Культура», 1996. - 492 с. - 5000 экз. - ISBN 5-8334-0019-8
  • И.Обухова-Зелиньска.Забытые классики:случай О.Дымова (переписка О.Дымова и А.Руманова, 1902-1914). В кн.: Русские евреи в Америке, кн.5.Ред.-сост. Э.Зальцберг. Иерусалим-Торонто-С-Петербург, 2011. С.72-114.

Ссылки

  • Архив фантастики (биография)
  • Осип Дымов - статья из Электронной еврейской энциклопедии
  • Возвращение Осипа Дымова Беседа с исследователем творчества Дымова Владимиром Хазаном на Радио Свобода

Категории:

  • Персоналии по алфавиту
  • Писатели по алфавиту
  • Родившиеся 16 февраля
  • Родившиеся в 1878 году
  • Родившиеся в Белостоке
  • Умершие 2 февраля
  • Умершие в 1959 году
  • Умершие в Нью-Йорке
  • Драматурги по алфавиту
  • Драматурги России
  • Драматурги США
  • Драматурги Германии
  • Драматурги XX века
  • Персоналии, известные под литературными псевдонимами
  • Писатели на идише
  • Русская дореволюционная эмиграция
  • Русские драматурги
  • Русские писатели XX века

Wikimedia Foundation . 2010 .

  • Осинцев
  • Рузин

Смотреть что такое "Осип Дымов" в других словарях:

    Дымов - Осип Дымов псевдоним Иосифа Исидоровича Перельмана. Феликс Дымов псевдоним Феликса Яковлевича Суркиса … Википедия

    ДЫМОВ Осип - (наст. имя Иосиф Исидорович Перельман) (1878 1959), русский писатель, драматург, журналист. Брат Я. И. Перельмана (см. ПЕРЕЛЬМАН Яков Исидорович). В рассказах (сборник «Cолнцеворот», 1905), повестях («Влас», 1909), романах («Томление духа», 1912) … Энциклопедический словарь

    ДЫМОВ Осип - (наст. имя Иосиф Исидорович Перельман) (1878 1959) русский писатель, драматург, журналист. Брат Я. И. Перельмана. В рассказах (сборник Cолнцеворот, 1905), повестях (Влас, 1909), романах (Томление духа, 1912) декадентские мотивы,… … Большой Энциклопедический словарь

    Дымов Осип - Дымов, Осип псевдоним писателя Осипа Исидоровича Перельмана. Родился в 1878 г., в еврейской семье. Окончил курс в петербургском лесном институте. В короткий период размножения сатирических журналов после 17 октября большой успех имели шутки… … Биографический словарь

    Дымов - Дымов, Осип (род. в 1878 г.) русский писатель. Во время революции 1905 г. помещал в сатирическом журнале Сигналы политические шутки, имевшие большой успех. В том же году Дымов выпустил сборник рассказов Солнцеворот. Написал также несколько пьес … 1000 биографий

    Дымов - Осип (псевдоним Осипа Исидоровича Перельмана) (1878) беллетрист и драматург. Выдвинулся Д. как юморист фельетонист (псевдоним «Каин»). В рассказах Д., импрессионистических миниатюрах, обрывочные эпизоды, недоговоренные слова и фразы, мелькание… … Литературная энциклопедия

    Дымов, Осип - писатель; см. Перельман. {Брокгауз} Дымов, Осип (Перельман, Осип Исидорович) популярный русский беллетрист; род. в 1878 г. в Белостоке, кончил курс в петербургском Лесном институте. Начав свою литературную работу в мелких газетах, он вскоре… … Большая биографическая энциклопедия

    Дымов, Осип - (род. в 1878 г.) русский писатель. Во время революции 1905 г. помещал в сатирическом журнале Сигналы политические шутки, имевшие большой успех. В том же году Дымов выпустил сборник рассказов Солнцеворот. О. Дымов написал также несколько пьес, из … Исторический справочник русского марксиста

    Дымов Осип - (Перельман Осип Исидорович) (1878 1959) писатель. Отец выходец из Германии. Учился в Белостокском реальном уч ще, окончил Петерб. лесной ин т (1902). Сотрудничал в ж. Театральное слово, Сатирикон, газ. Свободная мысль, Утро, Русь Первая пьеса … Российский гуманитарный энциклопедический словарь

    Дымов Осип - (наст. имя и фам. Осип Исидорович Перельман; 1878–1959) – рус. писатель, журналист. Начал печататься в 1892. Сотрудничал во мн. журналах и газетах. Автор ром. «Томление духа» (1912), сб ков произв. «Солнцеворот» (1905), «Земля цветет» (1908),… … Энциклопедический словарь псевдонимов

Книги

  • От Айседоры Дункан до Федора Шаляпина. Вспомнилось, захотелось рассказать... , Дымов Осип Исидорович. Книга "От Айседоры Дункан до Федора Шаляпина. Вспомнилось, захотелось рассказать..." знакомит с уникальными материалами, связанными с жизнью, литературной и журналистской деятельностью…

Наступила осень. Как?

Недалеко отсюда билось море волнами все лето, всю весну и лето. Берег был плоский, песчаный; оно грохотало мелкими камушками, накидывая их с последней прозрачной волной и захватывая с первой обратной. Казалось странным: чего море так бьется? И откуда являются волны, все новые, без конца?

Над этим никто не задумывался, но вот 22 июля, около часу дня, море таки добилось своего: волны выбросили ее на берег. Возможно, что они выбрасывали ее постепенно, комковатыми клочьями все лето - всю весну и лето, но этого никто не знал. Теперь же все стало ясно. Тень лодки, зарывшейся в песок, легла совсем не на то место, что неделю назад. В светлом, жарком воздухе закричал петух, но уже не напомнил детства. Велосипедист на пыльном шоссе остановился, поднял голову, потную шею его обдало внезапно вспорхнувшим, как воробей, ветром.

Это была осень. Волны, наконец, оттащили ее с середины океана и выбросили на берег.

Это произошло 22 июля, в час с минутами. Свершилось! Осень прыгнула на песок, шурша пробежала по нем, заметая следы человеческих ног, два раза споткнулась, причем схватилась за рябину, и бросилась на деревню. Вот тогда-то закричал сразу состарившийся петух, и, виясь вокруг огромного подсолнечника, загудела согнувшись, как баба под ношей, мохнатая пчела.

Осень пряталась, выжидая. Где? В очень потаенных местах: в лесу под опавшими листьями, в рытвинах на поле, где валялись осколки разбитой бутылки, в изменившемся полете птиц. И, когда поэт раскрывал свою записную книжку, чтобы закрепить нежно-некрасивым почерком новую рифму, он находил осень между белыми листочками, словно кем-то засушенный цветок. Рифма тяжелела и, как удар вечернего колокола, тонула в меланхолическом сонете. Или тоже как удар веслом по вечернему озеру.

До вечера она многое успела. Достаточно сказать, что на протяжении десятков квадратных верст в эту ночь выпала густая, крупная, как беспричинные слезы девушки, роса. Об этом даже писали в некоторых газетах.

Ну, а уж вечером я ее встретил.

Видите ли, вечером не прячутся, вечером не надо прятаться. Это солнце делит и разграничивает и каждому назначает особое место. А при луне все равны. При луне принц беседует с дочерью портного и целует ее руки: бывает!

Утром Маша (дочь портного зовут Машей), просыпаясь, чувствует острую, тонкую боль в пальцах; ей кажется, что это уколы иголки, но на самом деле это - поцелуи принца.

Вечером я ее встретил - осень; то есть я так ее называл в шутку. Но, конечно, это была женщина, как все. Даже один раз пришла с головной болью и жмурила левый глаз - вот видите.

Странность, пожалуй, была в том, что мы не понимали друг друга: она не знала по-русски ни слова. Виноват, одно слово затвердила:

А для меня шведский язык был совершенно чужд. Возможно, впрочем, что она была не шведкой, а финкой или даже еще другой национальности. Не знаю.

Я шел мимо вечерних дач, все было серо: так как рассвет должен был заняться рано - то понимаете, не стоило делать особенной темноты.

Уже все спали. В садах, прижавшись к частоколу, стояли одинокие человеческие фигуры и глядели на дорогу. Вы заметили? Такие одинокие фигуры стоят во все ночи до глубокой осени, и луна освещает их. Вот лежат обгорелые балки и жестяной лист с крыши. Это целая история!.. Тут была мелочная лавка, бойко торговала, а конкурент ее поджог. Теперь здесь просвет на море, где наискось легла светлая полоса от луны. Думаешь: луна такая маленькая и тусклая, а…

Вдруг она прошла мимо меня, окинув строгим взглядом, как будто бросив слово на незнакомом языке. Я ничего не приметил, кроме этих черных, глубоких глаз и серой жизни моей назади. Объясню: потому так вспыхивают, обжигая сердце, мимо проходящие женщины, что идут они не по тротуару зимнего дня и не по дороге у моря, а появляются, пересекая полосу нашей серой жизни. Прошла - и после нее, как траурный шлейф все та же серая дорога - дорога нашей жизни. Ну, значит, идут они не по камням, а близко-близко от нашего слабого, самолюбивого, непрочного и очень одинокого мужского сердца.

Возвращаясь к себе в избу, которую нанял у финна, я видел, как, прижавшись к заборам, стояли живые фигуры, словно садовые украшения, вроде гномов, аистов, и ждали, ждали…

Миновало еще несколько росистых ночей, но газеты уже не писали об этом, потому что в стране тогда было неспокойно, и даже многие говорили: революция. Так что подобным не интересовались.

Она приходила ко мне в мою избу. Сидели мы в сенях на низких табуретах, и очень-очень далеко лаяли две собаки. Зимою во фраке на приеме или на официальном торжестве я вдруг вспоминал лунную полосу за обгорелыми балками и далекий, ночной лай… да еще ветер, ветер, который несется выше человеческого роста, не трогает лица, а только листья, а из ветвей - наиболее тоненькие, молодые.

Вот мы сидим и говорим. Очень странно. Она не понимает ни одного слова, а когда говорит она, я смотрю вниз (я чуть выше ее), на ее волосы и думаю свое. И так мы беседуем двумя не сливающимися монологами, двумя цепями мыслей, не переплетающимися в легко рвущийся диалог. А над нами ветер и листья рассказывают ночь - как будто жуют ее - да, это немного некрасиво так выражаться, но, если прислушаться, то похоже.

Я никому так много не говорил, как ей. Не было стыдно слов. Нам ничто не мешало, потому что мы не понимали друг друга.

Послушай, - говорил я и глядел на ее тонкие, бледные при луне пальцы: - мои друзья умирают. Это все даровитые, славные люди. Я их любил. Когда умер первый, я был безумно потрясен, второй - меньше, а месяц назад скончался в чахотке седьмой или восьмой - и я даже не заплакал. Вот скверно: душа грубеет…

Мы сидим на пороге в темноте, черные кусты неподвижны, а листья жуют ночь.

Она отвечает - я перевожу.

Ты не первый подходишь ко мне. Каждого я ждала и думала: мы вместе отгадаем эту тайну, эту странную тайну любви. Но до сих пор были все фальшивые отгадчики. Чем больше я обманывалась, тем грустнее становились мои глаза. А вот уже морщины на моем лбу, и близка зима, я уйду, мы не встретимся…

Кто ты такая - я не знаю. Чужая. Но так странно и бесшумно ты подошла к моему сердцу. У нас обоих обручальные кольца на руке, и где-то сзади жизнь, которая ждет нас, как привычное платье. Мы войдем в нее снова, и никому не скажем о нашей встрече.

Умирает лето, уходит молодость. Можно ли было думать, что двадцать лет назад придвинется вот эта минута, и мы будем сидеть здесь в северную ночь августа, глядеть и вспоминать, что двадцать лет назад об этом не думали. Казалось: двадцать лет, - ах, это бесконечно, это огромный промежуток времени - а вот…

Я ее провожаю. Поздно. Она устала. Ее движения опали, и веки полуопущены. Она прекрасна.

Я говорю ей:

Вы прекрасны.

Приду, - отвечает она по-русски.

У забора в саду одна запоздавшая тень. Голова окутана. Холодно. С моря, как туман, несет тоскою.

Я возвращаюсь. В стойлах бьет ночным копытом лошадь. Скрипит что-то: дерево или птица? Или плачет Маша, дочь портного - ее покинул принц.

Знакомые мне говорят: осень. Да. Между деревьями протянулись тонкие, как лезвие сабли, паутины. Играют шарманки. Иногда слышишь две-три мелодии разом. В фруктовых садах около двух часов дня - самый жаркий момент - начинают срываться яблоки одно за другим: та-та-трата. По шоссе, уже непыльному, тянутся возы с мебелью, и на них важно покачивается, как барин, платяной шкаф. Трава придавлена, а ведь никто по ней не ходил.

Восемь дней подряд лил дождь, а когда окончился, нам, дачникам, подали счета - длинные листочки бумаги, на которых расписывается осень.

Вечером я ее ждал: нет. Я укладывался и слушал - не придет ли? Не пришла. До самого рассвета гудели море и лес. Они все гудели, от этого делалось холоднее.

На моем столе горела свеча, и в пламени ее скрючился, страдая тоской, фитиль. Я тушил ее и зажигал. Под босой ногой скрипели доски. Страшное одиночество со стиснутыми зубами положило мне на грудь руку.

Заснул и снилось счастье. Такое простое, такое далекое. Снился сеновал и мои прежние двадцать три года, сквозь щели крыши светит деревенская луна волшебными четырехугольными кусочками. Больше ничего. Ах, Боже мой…

Уехал. Все позади. Было ли? Вот рисунок обоев перед глазами. Жена удачно провезла из-за границы контрабандой перчатки и кружева. В кармане осеннего пальто нашлись две копейки с прошлой весны. Стало грустно. Продают газеты.

А вечером - ночью - жена удивленно глядит на меня. Она опускает веки - как похожа на свою покойную мать!

Мы друзья, мы прожили вместе ряд лет. Мое тело как будто часть ее - так ей кажется. Она удивленно глядит на меня, на мою растерянную, беспомощную улыбку, наклоняется ко мне в сорочке, и голые, худые руки обнимают меня. Она прижимается к моим волосам, и мы оба тихо раскачиваемся в белом, как жрецы на празднике, который отменен… навсегда отменен. Так мы сидели на краю нашей кровати.

Вдруг я чувствую, как катится по моему лбу слеза острая, как лезвие сабли, и задевает мое ухо.

Теперь я понимаю, кто приходил ко мне.

Осень… осень…

Осип Дымов.
«Чтец-декламатор». Том 3. 1909 г.
Edward Cucuel - Herbstsonne.