Сивцев Вражек

Си́вцев Вра́жек переулок между Гоголевским бульваром и Денежным переулком. Название (XVII в.) от овражка, по которому протекала р. Сивка. Как и другие переулки этой части города, Сивцев Вражек был застроен после пожара 1812; от застройки той поры сохранились: д. 24 — Т.Н. Вердеревского (1822, фасад — 1875, архитектор Д.Н. Чичагов; в 1831—32 в этом доме жили Тургеневы); д. 25/9 — Е.П. Ростопчиной, затем И.А. Яковлева, у которого жил его сын А.И. Герцен, впоследствии в доме размещалась женская гимназия В.В. Ломоносовой; д. 27 — П. и А. Тучковых, также купленный Яковлевым, в 1843—46 здесь жил А.И. Герцен (ныне — Государственный литературный музей А.И. Герцена; мемориальная доска из чёрного гранита с портретом писателя, 1957, скульптор П.В. Данилов); д. 30 — С.Т. Аксакова (1822, на фундаменте палат И. Батурина, конец XVIII в.; на фасаде — мемориальная доска с барельефным портретом писателя, 1959, скульпторы М.Т. Климушина, В.М. Шишков, архитектор И.Н. Андрианов); д. 34 — Е.А. Ивановой, в 1850—1851 в нём жил Л.Н. Толстой; д. 38 (перестроен; в доме в разное время жили историк Д.Н. Бантыш-Каменский, физик Н.А. Умов, филолог Д.Н. Ушаков, пианист К.Н. Игумнов). Из особняков второй половины XIX в. сохранился д. 3/18 — Шервуд-Верной (1898, архитектор И.С. Кузнецов). Облик переулка с несомасштабной его ширине застройкой в основном определяют здания советского периода и отчасти громоздкие доходные дома конца XIX — начала XX вв.: д. 4 — кооператива «Научные работники» (1928—30, архитектор А.В. Самойлов; памятные доски в честь академика А.А. Богомольца и композитора Н.Я. Мясковского); д. 9 (1972, доска из чёрного гранита с барельефным портретом Е.В. Вучетича, 1977, скульптор В.Е. Матросова и архитектор В.А. Климова); д. 7 (1933—37, архитекторы В.А. Симков, С.В. Князев); д. 8 — дом причта церкви Святых Кирилла и Афанасия (1914, архитектор Холмогоров); д. 14 — богадельня (1910, архитектор А.Ф. Мейснер, перестройка 1930-х гг., архитектор И.О. Гохблит); д. 15 (1920-е гг., архитектор Д.С. Лебедев); д. 19 (1911, архитектор Н.И. Жерихов; в этом доме жила М.И. Цветаева); д. 26—28 (1937 — 1950, архитекторы Н.В. Гофман-Пылаев, А.П. Голубев); д. 29 — дом начсостава Наркомата морфлота (1929—30, архитектор П.А. Голосов); д. 33 и 37 (1963; в д. 33 жил М.А. Шолохов); д. 35 (1913); д. 41 — мужская гимназия З.И. Шамониной (левая часть) (1884, архитектор К.И. Андреев, перестройка — 1936—37, архитектор Н.И. Транквиллицкий); д. 43 (1906—07, архитектор В.К. Олтаржевский; в 1962 на доме открыта доска серого гранита в виде палитры с барельефным портретом М.В. Нестерова работы скульптора В.М. Кураева и архитектора Л.П. Шатиловой); д. 44 (1911, надстройка — 1940).

И.Л. Давыдова.


Москва. Энциклопедический справочник. - М.: Большая Российская Энциклопедия . 1992 .

Нине Владимировне Брей,

замечательному экскурсоводу и

доброму учителю, посвящается

Сивцев Вражек

(ст.м. Кропоткинская-Смоленская

)

…Мне посчастливилось узнать,

что можно день за днём ходить

на свидания с куском застроенного

пространства, как с живой личностью.

Борис Пастернак

В юго-западной части Бульварного кольца расположена Кропоткинская площадь. Некогда здесь стояли ворота Белого города. Назывались они Чертольскими (Черторьскими) по протекавшему здесь ручью Черторыю, а с 1658 года – Пречистенскими по улице Пречистенке, которая вела к Новодевичьему монастырю, в котором находилась икона Пречистой Божьей матери. Начинающийся здесь бульвар до 1924 года назывался Пречистенским – по воротам. Затем он был переименован в Гоголевский – по памятнику Гоголю, стоящему в другом его конце.

Пречистенский бульвар устроен вскоре после пожара 1812 года рядом с самым аристократическим районом старой Москвы – Арбатской частью.

Здание дома номер 2 по Гоголевскому бульвару сохранилось с конца XVIII века, в 1812 году горело, но было восстановлено владелицей – генерал-майоршей Ермоловой. В 1831 году дом был куплен для 1-ой мужской гимназии (старейшей в Москве). Здесь разместились классы, канцелярия, квартира директора. В 1831-ом директором гимназии был А.М. Окулов, родственник друга А.С. Пушкина

– П.В.Нащокина. 7 мая 1836 года поэт посетил Окулова на его квртире.

Гимназия считалась лучшей в городе (существовала до 1918). Её выпускники, как правило, поступали в Московский университет. В 1-ой гимназии учился ряд выдающихся деятелей русской науки и культуры: историки М.Н. Погодин и С.М. Соловьев, драматург А.Н. Островский, П.А. Кропоткин, математик Н.В. Бугаев, медик В.П. Сербский, писатель И. Эренбург.

Сейчас в здании располагается Институт русского языка Российской Академии наук.

На противоположной, нечётной стороне бульвара стоит сейчас восстанавливаемый кирпичный дом; он был построен в 1852 году архитектором Н.И. Козловским для статского советника Секретарёва. Много лет здесь здесь прожил архитектор К.А. Тон, наблюдавший за строительством сооружаемого по его проекту храма Христа Спасителя, восстанавливемого в наши дни.

Идём дальше: дом номер 6 построен в середине XIX века, но в 1870 году перестроен архитектором А.С. Каменским в модном тогда русско-византийском стиле – для нового владельца С.М. Третьякова (брата основателя галереи, также собирателя живописи). В 1880-е годы у Третьякова здесь бывали художники и музыканты, в том числе И.Е. Репин и П.И. Чайковский.

В наши дни в здании размещается Российский фонд культуры.

Двухэтажный особняк с 6-ти колонным коринфским портиком с массивным фронтоном (номер 10) – замечательный образец московского классицизма конца XVIII века. Возможно, его строителем был знаменитый архитектор М.Ф. Казаков.

Дом принадлежал родителям декабриста, полковника М.М. Нарышкина. У него постоянно собирались единомышленники, в том числе К.Ф. Рылеев, читавший здесь свои “Думы”. В январе 1826-го в этом доме были арестованы декабристы М.М. Нарышкин и И.И. Пущин, один из ближайших друзей А.С. Пушкина.

В 1830-ом (дата обозначена на фронтоне) дом перешел во владение Московской удельной конторы, которая ведала землями и недвижимым имуществом царской фамилии. В 1850-70-х годах управляющим этой конторой был И.И. Маслов, образованный и уважаемый человек. На его квартире устраивались литературные и музыкальные вечера, которые посещали: А.Н. Островский,А.Ф. Писемский,А.Н. Плещеев, А.А. Фет, Я.П. Полонский, Н.Г. Рубинштейн и другие. С Масловым был дружен И.С. Тургенев, который, приезжая в Москву, иногда останавливался у него в этом доме. Мемориальная доска на доме сообщает, что здесь был написан портрет Тургенева Репиным. После реконструкции 1960-х годов дом передан Союзу Художников.

Оглянитесь: уходящий в чащу домов переулок и есть цель нашей экскурсии – Сивцев Вражек. Причудливое название произошло от бурной речушки, или даже ручья. Сивец (или Сивка) впадал в текший вдоль стены Белого города Черторый. Когда этот приток Москвы-реки заключили в трубу, Сивец окончил своё существование. Отсюда, от Гоголевского бульвара, и протянулся самый длинный (859 метров) в этом районе переулок Сивцев Вражек.

Историки Москвы сообщают, что Сивцев менял своё название, был и Протасьевским, и Троицким переулком. Но начиная с 10-х годов прошлого века на планых и картах города он обозначен как Сивцов переулок, Вражский или Сивцев Вражек.

Примерно в XIV – XV в этом районе находились царские слободы, оставившие о себе память в названиях некоторых переулков: Староконюшенный, название которого произошло от Сторожевой конюшенной слободы (в конце XVII века была упразднена из-за появления новой на Девичьем поле), Плотников переулок (бывший Никольский), получивший такое название по церкви Святого Николая, что в Плотниках (Николай был покровителем Арбата, где построено несколько церквей, посвящённых святому); жители ещё одной слободы – гравёры государственного монетного двора – жили в районе Денежного переулка, приходская иконная слобода располагалась в Филипповском прерулке. Со второй половины XVIII века Арбат с прилегающей территорией становится одним из самых аристократических районов города, который нередко называли “дворянским гнездом”, “московским Сен-Жерменом”. “Арбат – где московские гранды дают балы на славу”, - писал в 1840 году мемуарист И. Вистенгоф. И он же с иронией добавляет: “Жители Замоскворечья уже встают, когда на Арбате и Пречистенке только что ложатся спать”. Арбат и его переулки прошлого века заселены Толстыми, Гагариными, Кропоткиными, Растопчиными, Долгорукими, Волконскими, Шаховскими, Милославскими, Сологубами… В “Пошехонской старине” Салтыков-Щедрин вспоминает, как его семья “нанимала меблированную квартиру непременно в одном из арбатских переулков, поближе к дедушке…” Во второй половине прошлого века именно здесь, в Арбатской части, особенно интенсивно происходит формирование нового социального строя

– интеллигенции. В конце XIX – начале нашего столетия Арбат, Староконюшенный, Сивцев также становятся любимым местом селения деятелей русской культуры и науки.

Ныне насчитывающий 39 домов, включая и угловые строения (при нумерации – последний дом номер 45), Сивцев Вражек пересекается целой паутиной переулков. Тут и Нащокинский, Филипповский, Большой Афанасьевский, Староконюшенный (называвшейся и Конюшенной, и Бахметьевской, и Сторожевой улицами), Малый Власьевский, Калошин, Большой Власьевский, Никольский

(теперь Плотников), Денежный, именовавшийся и Плещеевым – по фамилии домовладельца середины XVIII века сержанта Н.П. Плещеева. Новое название – улица Веснина – было дано этому переулку в 1933 году, когда умер Л.А. Веснин, старший из трёх братьев-архитекторов, живший в доме номер 12 (сейчас переулку вернули название Денежный).

Странный стеклянный “кубик”, выходящий на Гоголевский бульвар, по своей архитектуре не органичен для этих мест. Это парикмахерский салон, построенный в 1964 году. Пройдём дальше – до пересечения с Нащокинским переулком. Дом номер 3 – построенный в 1898 году трёхэтажный особняк, который в 1910 году покупает В.И. Шервуд-Верная, обладательница фамилии, напоминающей нам о трагической истории декабристского движения. Некий унтер-офицер И. Шервуд, посвященный в тайные замыслы декабристского движения, донёс о них правительству, удостоился аудиенции у самого императора и после разгрома декабристов в благодарность за донос получил потомственное дворянство и приставку “Верный” к своей фамилии.

Резко контрастирует с шервудовским стоящий напротив дом номер 4, построенный А.В. Самойловым, одним из родоначальников отечественной промышленной архитектуры, в 1930 году. Как свидетельствуют 2 мемориальные доски, в этом доме 20 лет прожил композитор Н.Я. Мясковский (см. картинки), в 1920-е, до переезда в Сивцев, живший в Денежном переулке, дом 9, а также академик А.А. Богомолец, выдвинувший учение о роли соединительной ткани в иммунитете и теорию долголетия.

Идём дальше: дом номер 6. Мало чем отличался бы от многих других таких же доходных домов, если бы не воспоминания, оставленные Лидией Борисовной Либединской. По её словам, писатель Ю.Н. Либединский, её муж, вернувшись в 41-ом после выхода из окружения его полка, в квартире, принадлежавшей его бывшей жене,

Ольге Бергольц, видел Анну Ахматову, которая в этот день утром приехала из Ленинграда, чтобы отправиться дальше, в эвакуацию. Через некоторое время в квартире появился Борис Пастернак, пришедший повидаться с Ахматовой.

Впереди – пересечение Сивцева Вражка с Большим Афанасьевским переулком, названным так по церкови святителей Афанасия и Кирилла. Она построена в 1515 году по повелению великого князя Василия Иоановича мастером Алевизом Фрязиным. После московского пожара 1812 года была значительно перестроена;

трапезная и колокольня датируются 1836 – 1856. В 1932 году была закрыта, с середины 70-х годов проводится реставрация, разрушенную колокольню восстановили. В 1992 в церкви проводятся богослужения.

И в нашем веке Арбат и его тихие переулочки остаются любимым местом московской интеллигенции: в 1935-36 годах в доме номер 12 (послевоенная постройка) жил с семьёй Ираклий Луарсабович Андроников, замечательный рассказчик, литературовед, автор книг: “Лермонтов. Исследования и находки”, “Рассказы литературоведа”, “А теперь об этом” и других.

На участке, принадлежавшем с 1850 года генерал-майорше Ю.Р. Трофимович, а с 1910-го московскому дворянству, по прошению в московскую городскую управу (11 июля 1910 года) от губернского предводителя Самарина, было начато строительство вдовьего дома – “Богадельни в память вдовы генерал- майора Ю.Р. Трофимович” по проекту А.Ф. Мейснера. В 1912 году этим же архитектором произведено переустройство других помещений во владении богадельни. В 1930-ом здание было надстроено двумя этажами

, а сзади к нему архитектором И.О. Гохбильтом был пристроен пятиэтажный дом. (Теперь дом номер ЖЖЖЖ.)

На этом месте в XIX веке стоял особняк, в котором с 1830-х жила певица и актриса Н.В. Репина, игравшая на московской сцене с М.С. Щепкиным и П.С. Мочаловым. В 1841 году после женитьбы на Репиной здесь поселился А.Н. Верстовский. Управляющего Московской конторой императорских театров знали и как автора знаменитой “Чёрной шали” на пушкинские стихи, которые передал Верстовскому сам поэт. Кстати, с Пушкиным его познакомил П.В. Нащокин (тот самый, приведший поэта к А.М. Окулову, директору 1-ой мужской гимназии), в доме которого они и встречались.

Один из самых известных домов в Сивцеве – дом номер 19. История его такова: не первый уже в переулке “грузный шестиэтажный дом”, как скажет впоследствии Марина Цветаева, вырос на месте маленьких домиков, разбросанных по старой усадьбе. Упоминания о ней - с 1837 года. В 1840 году архитектору Таманскому разрешено здесь построить одноэтажное с мезонином здание. Многочисленные планы перестроек были у последующих владельцев участка, но действительно грандиозное строительство начинается только в 1911 году, когда от воскресенского купца С.Я. Лилиенталя владение переходит к корнету запаса П.П. Зайченко; работы поручены архитектору Н.И. Жерихову, много строившему в этом районе.

Судя по всему, дом воздвигнут молниеносно, и 2 октября 1911 года юная Марина Цветаева с будущим мужем 17-ти летним Сергеем Эфроном (только что познакомились у М.А. Волошина в Коктебеле) гнездятся на последнем, шестом этаже в “огромной, неуютной квартие” номер 11 (см. картинки). Арбат с его переулками магнитом притягивал Цветаеву. Накануне свадьбы с Эфроном она сняла небольшой домик на Собачьей площадке, но, так и не въехав в него, передала сестре Анастасии.

Потом несколько месяцев жила в доме номер 13 по Кривоарбатскому переулку.

Дома в её жизни – почти все одушевлённые существа: есть дома – враги и дома – единомышленники. Одних она боится, о встрече с другими – мечтает. “Дом у Старого Пимена” (в Старопименовском переулке) представляется ей как “бездетный, смертный, мёртвый”: “Всё в этом доме кончалось, кроме смерти. Кроме старости. Всё: красота, молодость, прелесть, жизнь”. Дом в Трёхпрудном переулке – “волшебный”, “обожаемый”, потому что связывается с детством, юностью.

Итак, в октябре 1911 года Цветаева и Эфрон переселяются в Сивцев. К этому времени относится ностальгическое стихотворение “Домики старой Москвы”, передающее изчезнувший аромат тех мест и тех лет:

Слава прабабушек томных,

Домики старой Москвы,

Из переулочков скромных

Всё изчезаете вы,

Словно дворцы ледяные

По мановенью жезла.

Где потолки расписные,

До потолков зеркала?

Где клавесина аккорды,

Темные шторы в цветах,

Великолепные морды

На вековых воротах,

Кудри, склонённые к пяльцам,

Взгляды портретов в упор…

Странно постукивать пальцем

О деревянный забор!

Домики сзнаком породы,

С видом её сторожей,

Вас заменили уроды, -

Грузные, в шесть этажей.

Домовладельцы – их право!

И погибаете вы,

Томных прабабушек слава,

Домики старой Москвы.

Марина Цветаева и Сергей Эфрон едут в Сивцев в поисках самостоятельности, с ними едут сёстры Сергея – Вера Яковлевна и Елизавета Эфрон, самый близкий Сергею человек. Здесь разрастается и гнездится целый весёлый клан “обормотов”, бесшабашных, дурачащихся, склонных к мистификации и шуткам молодых людей, оправданно называющих “обормотником” своё ставшее уже тесным жилище. По старшинству всеми верховодит Пра (от Праматери) - новый друг – мать Волошина Елена Оттобальдовна.

Теперь, в 1911-ом, Цветаева занята книгой стихов “Волшебный фонарь, Сергей Эфрон пишет прозу, книгу “Детство”. С осени 1911 года Марину уже знают в литературных салонах, 3 ноября сёстры Цветаевы (Марина и Анастасия) с триумфом выступают с чтением стихов на вечере, устроенном В.Я. Брюсовым, той же зимой одерживает новую победу, на конкурсе, устроенном опять-таки Брюсовым. 27 января 1912 года в церкви Рождества Богородицы в Палашах происходит венчание, почти одновременно выходят книги:“Детство” и “Волшебный фонарь”.

Весной молодые уезжают в свадебное путешествие (Франция, Италия, Германия), а когда возвращаются, чтобы присутствовать на открытии Музея имени А.С. Пушкина, возлюбленного детища её отца – профессора И.В. Цветаева, то уже не живут в Сивцевом. В Сивцевом Вражке они прожили до начала марта 1912 года.

Напотив цветаевского дома сейчас стоит “кирпичный дворец с безобразным стеклянным отростком, неоправданно вылезшим прямо на тротуар”, как пишет И.А. Желвакова, задаваясь праведным вопросом: “Кто-то будет в доме жить?”. А живут-то в доме многодетные семьи, не один месяц бастовавшие в исполкоме, оспаривая этот самый “кирпичный дворец” у ЦК КПСС. С конца 1840-х в особняке, стоявшем на этом месте, жил Н.Х. Кетчер, врач, переводчик Шекспира, Шиллера, Гофмана; в 1830-х – середине 1840-х Кетчер – друг А.И. и Н.А. Герценов. В доме бывали Н.А. Некрасов, И.С. Тургенев и др.

В начале 1820-х дом (номер 24) числился за штабс-капитаном Вердеевским, а в декабре 1822 года он першёл во владение генерал-лейтенантши Натальи Филипповны Алексеевой, жены И.И. Алексеева, генерала из полицейских, и сестры литератора, мемуариста Ф.Ф. Вигеля. Старший сын Алексеевых Александр (1800 – 1831), штабс-капитан лейб-гвардии конно-егерского полка, расквартированного в Новгороде, был арестован в сентябре 1826-го по делу о распространении “крамольного” стихотворения “На 14-е декабря”, отправлен в Москву и вскоре приговорён к смертной казни, заменённой кавказской ссылкой. Не пропущенный цензурой отрывок из элегии Пушкина “Андрей Шенье” (написанной до декабрьского восстания) и после событий на Сенатской площади распространившийся в обществе под заголовком “На 14-е декабря”, послужил поводом для привлечения поэта к этому политическому процессу, длившемуся около двух лет. А.И. Алексеева, заключённого в московский тюремный замок, привозили под конвоем в родительский дом в Сивцев Вражек, где отец безуспешно требовал от сына признания в совершённом им “преступлении”. В 1831-32 годах в доме жила семья С.Н. Тургенева. Тринадцатилетний сын Тургеневых – Иван – учился по соседству, в одном из лучших частных учебных заведений, пансионе Вейденгаммера, располагавшемся недалеко отсюда, на углу Гагаринского и Староконюшенного переулков. В конце 1830-х-начале 40-х годов снимал квартиру в этом доме декабрист А.Ф. Вадковский, причастный к возмущению Черниговского полка, а в 1858-ом дом уже принадлежал тайному советнику князю Ю.А. Долгорукому. В 1875 году новая его владелица, почётная гражданка М.С. Пустовалова подала прошение об изменении фасада существующего дома по проекту архитектора Д.Н. Чичагова. В таком виде особняк сохранился до наших дней.

Дома номер 25 и 27 – уголок Москвы, тесно связанный с памятью об А.И. Герцене. Вытянутый по Малому Власьевскому переулку угловой дом (речь идёт о доме 25/9) был приобретён отцом Герцена А.И. Яковлевым 13 апреля 1833 года у вдовы бывшего московского главнокомандующего Фёдора Васильевича Растопчина, оставившего о себе память в летописях горящей Москвы 1812 года, Марьи Николаевны Протасовой. До этого было ещё одно владение, в приходе Власия. С тем домом

связывалось детство. “Тут я был юн, неопытен, свеж”, - вздохнёт Герцен при новом свидании со “старым домом”, уже заколоченным и забытым. С покупкой “растопчинского”, “большого” живут по соседству. Жизнь Герцена здесь, в “большом доме” отмечена важными событиями – в июне 1834 он заканчивает Московский университет, а в ночь на 21 июля того же года его арестовывают и препровождают отсюда в помещение полицейской части в Штатном переулке (расположен недалеко от Сивцева Вражка). В этот дом он возвращается только после ссылки и отсюда зимним утром (19 января) 1847 года Герцен уезжает в вечное изгнание.

Рядом по Сивцевому Вражку – ещё одно здание (дом номер 27), напоминающее нам о Герцене. Это одноэтажный особняк в три окна с мезонином, который был куплен отцом Герцена в 1839 году у братьев Павла и Алексея Тучковых – дом так и назывался – “тучковский”. В нём Герцен жил в 1843 – 1846 годах; его кабинет в мезонине был свидетелем встреч с Н.П. Огарёвым, М.С. Щепкиным, В.Г. Белинским, В. Боткиным, И.С. Тургеневым, П.Я.

Чаадаевым, В.А. Сологубом и многими другими литераторами, учёными, артистами. В этом доме были написаны такие известные произведения Герцена, как повесть “Кто виноват?”, “Записки доктора Крупова”, “Сорока-воровка”, а также “Письма об изучении природы”.

После отъезда Герцена за рубеж дом, перешедший во владение Е.И. Герцена (брата писателя), подвергся значительным перестройкам и со временем совершенно изменил свой вид. В 1863 году новой владелице дома надворной советнице Л.П. Цветковой было разрешено сделать к нему пристройку со стороны двора; её преемница, Т.А. Лопухина также произвела значительные изменения во внешнем облике дома. Благодаря усилиям литературной и научной интеллигенции Москвы этот особняк превратился в музей Александра Ивановича Герцена, открытый в день его рождения 6 апреля 1976 года.

На территории современной поликлиники (некогда 4-го управления), строительство здания которой, начатое в 37-ом, было прервано войной и закончилось только в 1950 году, раньше было две усадьбы, С.И. Танеева и Фёдора Ивановича Толстого, внука прабабки Льва Николаевича.

С начала 1830-х годов этот знаменитый дом (современный номер 30) находится вовладении коллежской советницы В.М. Пушкевичевой, которая сдаёт его внаём. И самыми знаменитыми жильцами за всю историю существования дома оказывается семейство Аксаковых, обосновавшееся здесь поздней осенью 1848 года. На лето они обычно уезжали в подмосковное имение Абрамцево, осенью возвращались и подыскивали себе новое жилище, всё больше в этой престижной части Москвы

Арбатской. Н.В. Гоголь, вхожий в семью Аксаковых, замечал, что осень – время, “когда человек возится и выбирает место, как усесться”.

Так получилось, что прямо через дорогу, почти напротив друг друга – два особнячка, два соседа, два знакомца и современника, два дворянских гнезда, словно представляющих два очага общественной мысли – западнический и словянофильский: дом “тучковский” (номер 27) и дом “аксаковский” (30), хоть и живут здесь Герцен и Аксаковы в разное время. По соседству с “тучковским” - “большой”, или “растопчинский” особняк, в котором после того, как его покинет Герцен, поселятся Аксаковы. Связи обитателей домов, выразившиеся в противостоянии их взглядов и воззрений, окажутся, однако, намного прочней, чем только домашнее соседство. 18 января

1 847 года накануне отъезда Герцена за рубеж в Сивцев Вражек спешил Константин Аксаков. Дома хозяина не застал, но их встреча состоялась, в тот же день, но позже. Тогда их уже многое разделяло; их пути окончательно разошлись, но позволить себе расстаться, возможно навсегда, с давним другом просто так, не простившись, К. Аксаков не мог. Горюя в 1860-ом о безвременной кончине этого “вечно восторженного и беспредельно благородного юноши”, Герцен вспоминал о встрече, случившейся в Сивцевом Вражке, после его окончательного разрыва со славянофилами: “В 1844 году, когда наши споры дошли до того, что ни славяне, ни мы не хотели больше встречаться, я как-то шёл по улице; К. Аксаков ехал в санях. Я дружески поклонился ему. Он было проехал, но вдруг остановил кучера, вышел из саней и подошёл ко мне.

Мне было бы слишком больно,- сказал он,- проехать мимо вас… Вы понимаете, что после всего, что было между вашими друзьями и моими, я не буду к вам ездить; жаль, жаль, но делать нечего. Я хотел пожать вам руку и проститься. - Он быстро пошёл к саням, но вдруг воротился; я стоял на том же месте, мне было грустно; он бросился ко мне, обнял меня и крепко поцеловал. У меня были слёзы на глазах. Как я любил его в эту минуту ссоры!”

Осенью 1847 года, когда Аксаковы, вернувшись из Абрамцево, устроились в “большом” доме Герцена, носившем ещё следы его предотъездной спешки (нетронутая мебель, сваленные в ящиках книги), его нынешний владелец в письме к своему душеприказчику выражал особое удовлетворение по поводу таких жильцов – “семейства препочтенного и преблагородного”. Большой герценовский дом для аксаковского семейства казался слишком сумрачным, пустынным и как будто грязноватым. Посещавший там Аксаковых Д.М. Погодин (сын историка) писал об ощущении запущенности и неустроенности дома со множеством ненужных, неиспользуемых помещений и оставшихся не у дел яковлевских людей. И всё же Аксаковы, видимо, так привыкли к Сивцевому Вражку, что не захотели с ним расстаться, приглядели себе дом напротив (теперь ампирный жёлтый особняк с белыми колоннами номер 30), обосновались там осенью 1848-го. Здесь бывали М.С. Щепкин, М.Н. Загоскин, Н.М. Языков, М.П. Погодин; с поздней осени 1848 года частым посетителем дома стал Н.В. Гоголь, отметивший у Аксаковых своё сорокалетие. На доме с мезонином и шестиколонным портиком – мемориальная доска: “В этом доме в 40-х годах XIX века жил и работал писатель Сергей Тимофеевич Аксаков”. (Москвоведы подсчитали, что Аксаковы сменили более двадцати квартир в столице, большинство которых располагались в этих престижных частях старой столицы – Пречистенской и Арбатской.)

За массивным зданием поликлиники в доме в стиле московский ампир с мезонином и антресолями, построенном в 1822-1823 годах действительным статским советником Телепневым и отреставрированном в 1984 году, размещаются экспозиции Государственного Литературного музея. После юбилейной выставки Н.В. Гоголя (к 175-летию со дня рождения) в 1990-ом открыта экспозиция “Альманах литературной жизни 1840-1880 годов”. С 1995-го на втором этаже музея размещается экспозиция, посвящённая А.А. Фету.

Если пройти дальше, на ничем не примечательном кирпичном здании (дом номер 33), построенном в 1963 году, можно увидеть мемориальную доску, гласящую: “В этом доме многие годы жил и работал Михаил Александрович Шолохов, дважды Герой Социалистического труда, великий советский писатель и деятель”.

Одноэтажный, в пять окон дом напротив (номер 34) построен в 1833 году на месте сада большой усадьбы. В 1838-ом он принадлежал корнетше Варваре Александровне Толстой. В конце 1850 года особняк снял у его новой владелицы, титулярной советницы Е.А. Ивановой, двадцатидвухлетний Л.Н. Толстой. Он приехал в Москву 5 декабря 1850 года по различным имущественным и семейным делам. Толстой остановился сначала в гостинице Шевалье в Камергерском переулке, а потом нанял квартиру из пяти небольших комнат в Сивцевом.

В доме в Сивцевом Вражке Л.Н. Толстой много читает и размышляет, продолжая штудировать Стерна и Руссо. Софья Андреевна Толстая позже записывает со слов Льва Николаевича, как тот вдруг берётся за перо: “В первый раз, живши в Москве, ему пришло в голову описать что-нибудь. Прочитав

Voyage Sentimental par Sterne , он, взволнованный и увлечённый этим чтением, cидел раз у окна, задумавшись, и смотрел на всё происходящее на улице. “Вот ходит будочник, кто он такой, какова его жизнь; а вот карета проехала – кто там, и куда едет, и о чём думает; и кто живёт в этом доме, какая внутренняя жизнь их… Как интересно бы было всё это описать…”.

Так рождается замысел “Истории вчерашнего дня” - первой повести Толстого, много предвещавшей в будущей истории мировой литературы. Реалии “Истории вчерашнего дня” - это реалии Москвы и Сивцева Вражка, описанные в конкретный день 24 января 1851 года. В начале декабря Толстой приступил к работе над не дошедшей до нас

Повестью из цыганского быта”. Воспоминания о яснополянском доме, шумном и пёстром в дни, когда его заполняют цыгане, его увлечение цыганским пением, пример брата Сергея, влюбившегося в цыганку, - дают толчок для написания этой повести. Она начинается здесь, но уже зреет замысел истории детства, который приходит даже прежде “Истории вчерашнего дня”. Появляется заголовок “Четыре эпохи развития” - первое название будущей трилогии “Детство”, “Отрочество”, “Юность”. Наблюдений, сомнений, раздумий “эпохи анализа и правил” Толстому, кажется, хватит надолго.

Арбат с его переулками, особнячками, церквами прочно войдёт в сочинения Толстого, а реальные лица, ставшие прототипами, породнятся с их художественными воплощениями. В “Юности” видим Арбат глазами героя повести: “…тянулись какие-то возы… и два рабочие-каменщика, разговаривая, прошли по тротуару. Пройдя шагов тысячу, стали попадаться люди и женщины, шедшие с корзинками на рынок;бочки, едущие за водой; на перекрёсток вышел пирожник; открылась одна калашная, и у Арбатских ворот попался извозчик, старичок, спавший, покачиваясь, на своих калиберных, облезлых, голубоватеньких и заплатанных дрожках”. Толстовские персонажи не единожды появляются в этом районе, литературные прототипы тоже зачастую действуют и живут. (Одна из них, Мария Александровна Гартунг, доживала свой долгий век в особняке, стоявшем на месте дома номер 16 (см картинки).) Обстановка “маленькой квартиры на Сивцевом Вражке”, где Толстой прожил несколько месяцев, перенесена в роман “Война и мир”: сюда вместе с матерью и Соней он поселит вернувшегося с войны обедневшего Николая Ростова. Сюда, к Ростовым, несмотря на нежелание Николая, приедет на свидание с графиней княжна Марья, и Толстой воссоздаст некоторые приметы более чем скромного их (и своего) жилища: “Николай первый встретил её, так как к графине можно было проходить только через его комнату…Когда княжна выходила от графини, Николай опять встретил её и особенно торжественно и сухо проводил до передней.”

Дома под номером 38 (при пересечении Сивцева с Плотниковым переулком) на участке 399 неоднократно перестраивались. В 1832-1833 годах здесь жил Д.Н. Бантыш-Каменский, историк и археограф, автор первой биографии Пушкина, помещённой в издававшемся им “Словаре достопамятных людей Русской земли” (1847). Пушкин переписывался с историком, получил от него материалы о Пугачёве, необходимые для работы над “Историей Пугачёва”. С 1889 года дома принадлежали присяжному поверенному ЖЖЖ Угримову, в доме которого бывали Л.О. Пастернак, Б.Л. Пастернак, описавший угловой дом в своём романе “Доктор Живаго”, как дом Громеко, историк В.О. Гаркави. В начале 1920-х семья Угримовых была выслана за границу. В доме жили профессор Московской консерватории пианист К.Н. Игумнов и профессор-лингвист Д.Н. Ушаков, автор “Толкового словаря русского языка” (И. Левин: “Филологи утверждают, что безукоризненно чистый, исконно русский и литературно совершенный язык можно было услышать прежде всего на Арбате”).

В доме номер 41 сейчас размещается Государственный научно-исследовательский институт стандартизации и контроля медицинских и биологических препаратов имени Л.А. Тарасевича (Институт назван именем его первого директора, видного микробиолога, основателя первой в России станции (1910) по контролю сывороток и вакцин.) В доме под тем же номером, расположившемся во дворе, жил генетик А.С. Сербский и Л.А. Тарасевич.

В 1907 году по проекту архитектора Г.К. Олтаржевского было начато строительство соседнего жилого дома (номер 43). Здесь с 1920 по 1942 год жил художник М.В. Нестеров, о чём сообщает мемориальная доска, установленная на доме; его кисти принадлежат картины “Видение отроку Варфоломею”, “Пустынник”, “Под благовест” (см. картинки). Другая известная его жительница – О.Э. Озаровская, собирательница фольклора, основавшая в 1911 году Студию живого слова.

Последний дом по Сивцеву Вражку, на который хочу обратить ваше внимание, это один из сохранившихся деревянных домов первой половины XIX века, располагавшихся на старой усадьбе. По одной из версий, здесь была квартира Мастера, персонажа романа М.А. Булгакова “Мастер и Маргарита”. Булгаков любил эти переулки, хорошо знал их, меняя квартиры, выбирал преимущественно Арбатскую часть.

Далее Сивцев Вражек выходит в Денежный переулок, название которого напоминает о месте поселения мастеров монетного двора. В противоположную сторону от Арбата, пройдя немного, в районе современного дома номер 7 когда-то можно было видеть двухэтажный дом на каменном фундаменте, который в 1821-1823 годах перед переездом в собственную усадьбу в Большом Власьевском переулке снимал отец Александра Герцена И.А. Яковлев. Угловой с Сивцевым Вражком (номер 26 по Денежному) был построен к сентябрю 1823 года колежской советницей А. Моро. В нём в конце 1880-х жил поэт Л.И. Пальмин (в 70-х он приобрёл квартиру в Сивцевом Вражке, в особняке, стоявшем на месте современного дома номер 7). У него бывал А.П. Чехов, писавший, что “Пальмин – это тип поэта … личность поэтическая, вечно восторженная, набитая по горло темами и идеями …”. Месяцем позже, в октябре 1823 года, отстроен соседний дом (номер 24) Авдотьи Васьковой. Двор этого участка в 1910 – 1914 годах застроен большими жилыми домами по проекту архитектора Г.А. Гельриха. Угловой дом Арбата и Денежного сто лет назад был известен как “профессорский”: в нём жили два выдающихся учёных – русский экономист и статистик академик И.И. Янжул (1846 – 1914) и профессор математики Московского университета Николай Васильевич Бугаев (1837 – 1903), основатель Московского математического общества. Высокодуховная и демократическая атмосфера в этих семьях привлекала московскую интеллигенцию, музыкантов, литераторов, артистов…

В этой обстановке вырос сын Бугаевых Борис – поэт, писатель, эссеист Андрей Белый (1880 – 1934) (см. картинки). По сути, квартира его была литературным клубом символистов. Одно время здесь помещалось и издательство “Мусагет” (одно из древнегреческих имён бога Аполлона), редактором которого был Андрей Белый. Помимо стихов русских и зарубежных авторов, здесь выпускались теоретические работы по символизму, первые переводы на русский античных и средневековых авторов. В творчестве Андрея Белого по самым разным поводам возникают воспоминания об Арбате и его переулках. Улица была для него малой родиной – здесь он вкусил славу, познал настоящих друзей. Теперь в доме находится музей-квартира Белого.

Жалко расставаться с этими и сейчас ещё сохранившими патриархальный уют улочками, особнячками, помнящими столько неоправданно забытого, несущими частицу нашей истории, но пора: выходим на шумный, звенящий Арбат.

Само название этой древней улицы носит особый московский отпечаток. Сколько написано, рассказано, связано с всего-навсего километровым отрезком столицы!

Столь нерусское название улицы происходит, по разным версиям, либо от названия находившегося в этой местности колымажного двора, где изготовлялись телеги (по-татарски – арба), либо от славянского “горбат”, звучавшего как “орбат”, что соответствовало неровной местности, которую занимал пра-Арбат; возможно, “Арбат” – слово арабского происхождения:“рабад”, “рабат” – пригород, предместье, чем и была эта территория в XV веке, когда “городом” назывался только Кремль.

Оправившись после двух “великих” и множества местного значения пожаров, пра-Арбат весомо заявил о себе в царствование Ивана Грозного; именно здесь были сосредоточены главные силы опричнины, и, доверяя только ей, царь воздвиг на Арбате дворец, “любимый свой терем”, как писал А.К. Толстой в “Князе Серебряном”. В 1658 году Алексей Михайлович повелел именовать Арбат Смоленской улицей, но это название не прижилось в народе (Арбат соединял Кремль с западными землями, Смоленщиной).

М.И. Пыляев пишет про этот район в царствование Алексея Михайловича (“Старая Москва”, Московский рабочий, 1990, стр. 266): “…здесь жили ремесленники и придворные поставщики. Московский двор никогда не был так пышен, как в век тишайшего царя. Царь окружён был величайшем блеском во всех своих придворных выходах и торжественных появлениях перед народом. За этими местами, где были поселены многочисленные ремесленники царского двора, удержались посейчас названия улиц, соответствующие старым урочищам, как, например, Поварская, Хлебная, Скатертная, Трубная, Курьи Ножки, Калачная и проч.”

Из 56 домов, стоявших на Арбате в начале XIX века, сорок принадлежали родовой знати, высшим сановникам и церкви. В этом районе на каждые 6-7 москвичей приходился один дворянин – самый высокий процент во всей Москве (по замечанию И. Левина). Так было до 1860-х годов, когда на дворянский Арбат повела решительное наступление крепнущая московская буржуазия. Тихий Арбат оживился, стал суетным, шумливым, деловитым; облик его быстро начал менятся. Современник утверждает, что в середине прошлого века “на Арбате не было не только магазинов, но и где-нибудь приютившейся табачной лавчонки”, а, как свидетельствует И. Левин, “на предвоенном Арбате было: четыре булочных, гастроном на Смоленской, плюс несколько продовольственных магазинов – рыбных, колбасных, бакалей и т.д., единственный на весь город магазин восточных сладостей, парфюмерный, ювелирный, первый в гроде “Диета”, два салона художественной фотографии, две аптеки…” (Недаром В. Маяковский в 1923-ем писал: “Арбат толкучкою давил и сбоку и с хвоста”.)

В 1880 году по узкому Арбату впервые прозвенела конка, в 1904-ом её сменил трамвай. Через 20 лет трамвай был заменён троллейбусом, а ещё раньше, в 1930 году, булыжную улицу заасфальтировали. Кстати, первой пешеходной зоной в Москве Арбат стал вовсе не по своим заслугам перед отечественной культурой: когда Генеральному штабу на Арбатской площади потребовался подземный транспорт и коммуникации, Арбат основательно перекопали и закрыли для всех видов транспорта.

Закончить я хотела бы фразой князя Петра Андреевича Кропоткина: “Москва– город медленного исторического роста. Оттого различные её части так хорошо сохранили до сих пор черты, наложенные на них ходом истории <…> Из всех московских частей, может быть, ни одна так не типична, как лабиринт чистых, спокойных и извилистых улиц и переулков, раскинувшихся за Кремлём, между Арбатом и Пречистенкою.”

(c) Романюк С. К. "Из истории Московских переулков"

Между Пречистенкой и Арбатом.

Сивцев Вражек, Филипповский, Большой и Малый Афанасьевские перeулки

Старинный московский переулок Сивцев Вражек получил название по небольшому оврагу, или "вражку", по дну которого протекал ручей Сивец. О нем вспоминал П. А. Кропоткин, родившийся в 1842 г. и проведший детство недалеко отсюда: "Сивцев Вражек с его бурным ручьем, несшимся весною, во время таяния снегов, вниз к Пречистенскому бульвару..." Ручей впадал в приток Москвы-реки Черторый, воды которого были заключены в трубу под проездом Гоголевского бульвара.

Отсюда начинается самый длинный в этом районе переулок Сивцев Вражек, образовавшийся после застройки обоих берегов ручья.

Гоголевский бульвар, 1/17. Вправо отходит переулок Сивцев Вражек.

За пятиэтажным зданием на углу с Гоголевским бульваром (№ 1/17) находится яркий, с пышными украшениями дом под № 3/18 (1898, архитектор И. С. Кузнецов), владельцем которого была Шервуд-Верная, обладательница фамилии, напоминающей нам трагическую историю предательства декабристов. Некий унтер-офицер И. Шервуд, посвященный в тайные замыслы Декабристского движения, донес о них, удостоился аудиенции у самого императора и после разгрома декабристов в благодарность за донос получил потомственное дворянство и приставку "Верный" к своей фамилии, которая кое-кем произносилась - "Скверный".

С этим щедро украшенным домом контрастирует один из первых крупных жилых домов, возведенных в переулке в советское время (№ 7, 1933 - 1937 гг., архитекторы В. А. Симкин, С. В. Князев).

На его месте были дома, где в 1770-х гг. жил профессор Московского университета юрист С. Е. Десницкий, а через столетие - поэт Л. И. Пальмин. В 1920-х - начале 1930-х гг. здесь жил искусствовед А. А. Сидоров.

В соседнем, одном из новых жилых домов (№ 9), появившихся в арбатских переулках недавно, провел последние годы жизни скульптор Е. В. Вучетич.

*Во время прогулки по Сивцеву Вражку заглянула во двор этого дома и обнаружила там вот такие скульптурные композиции:)

Сквер возле дома 9 по переулку Сивцев Вражек рядом с государственным музеем "Дом Бурганова" (официальный адрес - Большой Афанасьевский переулок, дом 15 строение 9).

Московский государственный музей "Дом Бурганова" в Большом Афанасьевском переулке продолжает свой долгосрочный проект "Музей под открытым небом". Территория арбатских переулков, прилегающих к музею, уже давно покрылась постоянно пополняющейся серией скульптурных объектов, призванных разнообразить небогатые на художественные впечатления московские дворики.

Галерея «Люди-Легенды»
Кумиры нашей культуры возвращаются в Москву

Андрей Тарковский * Иван Бунин * Рудольф Нуриев * Иосиф Бродский

До строительства этого дома здесь находилось трехэтажное здание, в котором с 1919 до 1958 г. жил литературовед и историк Б. П. Козмин. В его квартире бывали многие ученые и писатели и в их числе В. Я. Брюсов, А. А. Блок, Ю. Балтрушайтис, К. И. Чуковский, Ю. Г. Оксман, Д. Д. Благой.

В доме № 19 (1911, архитектор Н. И. Жерихов) на шестом этаже в "огромной неуютной квартире" родственников мужа с октября 1911 г. до начала марта 1912 г. жила поэтесса М. И. Цветаева. Здесь в начале 1912 г. останавливался поэт М. А. Волошин.

На углу со Староконюшенным переулком - один из первенцев советского строительства здесь (№ 15). Сложный в плане, похожем на букву "Ж", но без ее вертикальной перекладины, он был построен по проекту Д. С. Лебедева. В доме в 1930-е гг. жил экономист Е. С. Варга. Недалеко от этого здания было выстроено примерно в то же время (1929 - 1930) другое, предназначенное для начсостава народного комиссариата морского флота, по проекту П. А. Голосова (№ 29).

Дома № 25 и 27 - уголок Москвы, тесно связанный с памятью об Александре Ивановиче Герцене. Вытянутый по Малому Власьевскому переулку угловой дом № 25/9 был приобретен отцом Герцена И. А. Яковлевым 13 апреля 1833 г. у вдовы бывшего московского главнокомандующего Е. П. Ростопчиной. Жизнь Герцена здесь, в "большом доме", как его называли, отмечена важными событиями - в июне 1834 г. он кончает университет, а в ночь на 21 июля того же года его арестовывают и препровождают отсюда в помещение полицейской части в Штатном переулке. В этот дом он возвращается только после ссылки и отсюда зимним утром 19 января 1847 г. уезжает в вечное изгнание.

Рядом по Сивцеву Вражку - еще одно здание (№ 27), напоминающее о Герцене. Это одноэтажный особняк с мезонином в три окна, который был куплен отцом Герцена в 1839 г. у братьев Павла и Алексея Тучковых - дом так и назывался - тучковский. В нем Герцен жил в 1843 - 1846 гг., его кабинет в мезонине был свидетелем встреч с Н. П. Огаревым, Т. Н. Грановским, М. С. Щепкиным, В. Г. Белинским, В. П. Боткиным, И. С. Тургеневым и многими другими литераторами, учеными, артистами. В этом доме написаны такие известные произведения Герцена, как повесть "Кто виноват?", сразу же высоко оцененные Белинским и Некрасовым "Записки доктора Крупова", статьи из цикла "Письма об изучении природы", здесь Герцен сформировался как писатель и мыслитель, тут он пережил многие испытания в семейной жизни.

Этот особняк благодаря усилиям литературной и научной общественности Москвы превратился в Музей Александра Ивановича Герцена, открытый в день его рождения 6 апреля 1976 г.

Дом-музей А. И. Герцена (Москва, пер. Сивцев Вражек, 27) - единственный в России музей, посвящённый деятельности русского писателя и мыслителя Александра Ивановича Герцена.

А. И. Герцен жил в этом доме с 1843 по 1847 гг. В музее развёрнута литературная экспозиция, освещающая жизнь и творческий путь Герцена. В экспозицию включены интерьеры, воссоздающие атмосферу кабинета и гостиной дома Герцена, уникальные портреты Герцена, членов его семьи и ближайшего окружения, редкие книги с автографами писателя, рукописи и виды мест, связанных с Герценом в России и за рубежом, личные вещи, принадлежвшие А. И. Герцену, Н. П. Огарёву и их современникам. Многие из уникальных экспонатов были переданы музею потомками А. И. Герцена.

Ампирный особняк с мезонином в три окна, построенный в 1820-х годах, позже перестраивался. Является памятником истории и архитектуры, дающий представление о распространённом виде застройки в районе Арбата в посленаполеоновское время. В советское время сохранился только благодаря тому, что в нём проживал А. И. Герцен. Остальная историческая застройка Сивцева Вражка практически полностью утрачена.

Дом даёт и представление о том, как могло выглядеть «Общежитие имени монаха Бертольда Шварца», фигурирующее в романе «Двенадцать стульев». По сюжету оно находилось в доме с мезонином в Сивцевом Вражке (но на противположной стороне).

Позднее оба эти дома, как и дом № 14 в Большом Власьевском переулке, принадлежали брату Герцена, Егору Ивановичу. Он прожил на Сивцевом Вражке до почтенного возраста. Уже одинокому, ослепшему старику отец братьев Танеевых Иван Ильич Танеев, живший неподалеку - в Обуховом (ныне Чистый) переулке, ежедневно присылал обед...

В том же угловом доме (№ 25/9) в 1849 г. жил С. Т. Аксаков, а перед революцией им владели Калужские, один из которых стал известным актером, выступавшим под псевдонимом Лужский. В доме помещалась частная женская гимназия В. В. Ломоносовой, а в 1920-е гг. - школа-семилетка.

Между двумя современными жилыми домами (№3З и 37, 1963 г.)
зажат доходный семиэтажный дом 1913 г. - №35.

Мемориальная доска на доме, в котором жил М.Шолохов

В доме № 31 жили маршалы И. X. Баграмян (в 1966 - 1982 гг.) и П. Ф. Батицкий (в 1966 - 1984 гг.),
в доме №33 - писатель М. А. Шолохов,
в доме №35 - певец, профессор Московской консерватории А. В. Секар-Рожанский и известный лингвист А. М. Пешковский.

Переулок значительно изменил свой облик. Еще в 1948 г. в книге "Литературные экскурсии в Москве" литературовед Н. П. Анциферов, который, кстати говоря, и сам жил в этом переулке в доме №41(1903, архитектор К. В. Терской),

писал: "Дома под №№ от 7 до 13 создают комплекс, который позволяет и в наши дни разглядеть облик Старой Конюшенной, какой она была более ста лет назад... Богатая лепка с античными мотивами стиля ампир, чугунные решетки, фронтоны с гербами. Особенно характерен дом № 13 с полукруглым окном в глубокой амбразуре, украшенной лепкой, с крыльцом, выходящим во двор, с кронштейнами, на которых рельефы с крылатыми львами".

Из всех этих домов остались лишь дом № 7, построенный в 1852 г. (в нем в 1884 - 1895 гг. жил артист Малого театра О. П. Правдин и в 1910-х гг. жила писательница, автор многих романов, повестей, пьес и в их числе необыкновенно популярного тогда романа "Ключи счастья" А. А. Вербицкая),

и дом № 9, (в нем в начале 1900-х гг. жил физик А. И. Бачинский, изучавший поверхностное натяжение и вязкость жидкостей), к 1825 г. перестроенный из двухэтажного дома, числившегося за три года до этого "обгорелым каменным строением", принадлежавшим генерал-майору В. А. Урусову.

"Помпейский" дом

Жилой дом «Amorini Dorati»
Адрес: Филипповский переулок, 13
Архитектор: Михаил Белов
Заказчик и подрядчик: группа компаний «ПИК»
Рабочее проектирование: ОАО «Стройпроект»
Фасадные работы: компания «BGS»
Выполнение и монтаж элементов декора: компания «Город богов»
Проектирование: 2002–2004
Строительство: 2004 – 2005

наше мнение

Самая эффектная декорация года. Как форма этот дом из себя ничего не представляет - коробка она и есть. Но 95 процентов архитектуры - коробки. Что же с ними делать? Белов предложил вариант: зашить коробку в невообразимо яркую и звонкую декорацию. Тема – «помпейский стиль», который звучал в Москве и раньше, но впервые стал главной темой.

мнение архитектора

Михаил Белов:

Ваш дом в Филипповском именно этим наделал много шума: сначала там был модернистский фасад, а потом стал – помпейский. Молодые кураторы «Арх-Москвы» увидели в этом символ беспринципности московских архитекторов, а критик Григорий Ревзин, наоборот, порадовался эволюции дома от средне-современного к круто-старинному. Как все было на самом деле?
- Четыре года я делал дом. Потом, когда уже выложили фундамент, соседний брошенный участок купила третья сторона и начались проблемы у нашей стройки. А потом возникли проблемы и у соседнего участка. В результате - коллапс, а все участки скопом купила четвертая сторона - компания «ПИК». Они пришли и сказали, что все хорошо, но проект им не нравится. Спрашивают: «А вы можете что-нибудь другое сделать?» Я сначала расстроился, а потом говорю: «Хочу сделать помпейский дом». Мне это всегда нравилось, и линия эта казалась невостребованной: развитие такого вот воздушного ордера, идущего неизвестно откуда. Конечно с «героико-модернистской» позиции нужно было все бросить и оскорблено уйти. Но я не считаю себя «модернистским героем». Бросить объект было абсолютно нелепо.

======================================== ===========

Дом Перлова. Архитектор Карл Гиппиус

Карл Карлович Ги́ппиус (1864-1941) - московский архитектор, мастер эклектики и модерна. Известен как семейный архитектор московских купцов Бахрушиных, строитель чайного магазина Перловых на Мясницкой. Аквариумист-любитель, один из организаторов, а в советское время - главный архитектор Московского зоопарка.

Биография
Родился в семье профессора химии в Санкт-Петербурге. В 1882-1889 обучался в Московском училище живописи, ваяния и зодчества, окончив его с Большой серебряной медалью и классным званием художника-архитектора. Работал на фирму Р. И. Клейна. В 1896-1917 занимал посты штатного архитектора при Московской городской управе.

С самого начала карьеры вошёл в круг подрядчиков московских династий купцов Бахрушиных и Перловых. Первая и наиболее известная работа Гиппиуса - проект «китайских» фасада и отделки чайного магазина В. Н. и С. В. Перловых (Мясницкая улица, 19) выполнена еще под руководством Клейна в 1895-1896. В те же годы, Гиппиус самостоятельно спроектировал и построил псевдоготический особняк А. А. Бахрушина на Зацепском валу, 12 (ныне Государственный центральный театральный музей им. А.А.Бахрушина), за которыми последовали сиротский приют имени Бахрушиных в Рижском переулке, проект дома бесплатных квартир имени Бахрушиных на Софийской набережной, 26, доходные дома Бахрушиных в Козицком переулке, 2 и на Тверской, 12, дом А. С. Бахрушиной на Воронцовом поле, 6 и т. д.

Сивцев Вражек - (переулок между Гоголевским бульваром и Денежным переулком) одно из интереснейших мест в Москве. У нас есть прекрасная возможность убедиться в том, насколько удивительны переплетения истории города и судеб людей, живших здесь.

Причудливое название переулка происходит от "оврага" ("вражка"), по дну которого текла река Сивец (или Сивка). Когда же речка пересохла, на ее месте протянулся Сивцев Вражек длиною около 860 м. Переулок несколько раз менял свое название. Так он был Протасьевским, Троицким, Подьяческим. Однако в начале прошлого века на планах и картах города переулок начали обозначать как Сивцев Вражек.

В XV - XVI вв. переулок был частью торговой Смоленской дороги, шедшей по современным улицам Калинина и Арбат. Во второй половине XVI в. Сивцев Вражек населяли опричники Ивана Грозного, в XVII в. большую часть дворов в переулке занимали работники дворцовых слобод. Со второй половины XVIII в. Арбат вместе с прилежащей территорией (включая Сивцев Вражек) становится одним из самых аристократичных районов города. После пожара 1812 года переулок сильно пострадал, но позже был восстановлен. Новый облик Сивцева Вражка пришелся жителям города по душе.

В начале XX в. дома в Арбатских переулках превратились в некий символ целого периода в истории русского зодчества, символ московского ампира. И недаром Иван Бунин в 1905 г. писал:

Здесь, в старых переулках за Арбатом
Совсем особый город...

Как и многие старинный улицы Москвы, Сивцев Вражек имеет огромное количество памятников культурного наследия.

Если идти от начала переулка, то на доме №4 сразу можно заметить мемориальные доски композитору Н.Я. Мясковскому и академику А.А. Богомольцу. Идем дальше до дома №9. Здесь жили Павел Иванович Батов - дважды герой Советского Союза, Арчил Викторович Геловани и Николай Федорович Шестопалов - участники Великой Отечественной Войны и маршалы инженерных войск СССР, Евгений Викторович Вучетич - известный советский скульптор. Пройдем еще немного вперед и увидим удивительный сад скульптур А.Н. Бурганова, народного художника России, доктора искусствоведения. Идем дальше, проходим храм - часовню Иверской иконы Божией Матери на Сивцевом Вражке, дом №15, в котором родилась песня "Подмосковные вечера", дом №19 в котором жила Марина Цветаева (1911 - 1912). Остановимся у дома №27. Это дом - музей А.И. Герцена. Здание, представляющее собой одноэтажный особняк с мезонином в три окна, было куплено отцом Герцена, И.А. Яковлевым. Александр Иванович Герцен жил в этом доме в 1843 -1846 гг. Его кабинет в мезонине был свидетелем встреч с Н.П. Огаревым, Т.Н. Грановским, М.С. Щепкиным, В.Г. Белинским, В.П. Боткиным, И.С. Тургеневым и многими другими литераторами, учеными, артистами. Пройдем дальше до дома №31. Здесь проживало множество военачальников, поэтому дом называют "генеральским". На фасаде огромное количество мемориальных досок маршалам Ивану Никитовичу Кожедубу, Ивану Христофоровичу Баграмяну, Павлу Павловичу Полубоярову, Николаю Васильевичу Огаркову, Павлу Федоровичу Батицкому, Александру Николаевичу Ефимову и генералам армии Александру Николаевичу Комаровскому и Валентину Ивановичу Варенникову. Далее обратим внимание на дом №42, в котором происходили съемки картины "Гостья из будущего".

Гуляя по переулку окунаешься в историю города, историю страны. Пожалуй, где-то здесь и находится душа Москвы.

На фотографии 1913 года - завершающая часть переулка Сивцев Вражек, выходящая к Денежному переулку.

Название Сивцев Вражек известно даже тем, кто не бывал в Москве, по литературе.Оно упомянуто в произведениях Льва Толстого, Пастернака, Булгакова, Ильфа и Петрова, Каверина, Кира Булычева и многих других. Писатель-эмигрант Михаил Осоргин, покинувший Россию после революции, в своем романе "Сивцев Вражек, описал революционные события в Москве, увиденные глазами членов проффессорской семьи, проживающей в этих местах, и их друзей...
Правда, в книгах чаще описывали уютные старомосковские особнячки Сивцева Вражка, а его, как и всю Москву, захватил в начале 20 века строительный бум. Старые особнячки сносили, на их месте быстро появлялись многоквартиные доходные дома, как правило шестиэтажные, с комфортабельными квартирами, оснащенными всеми бытовыми достижениями цивилизации...
Правда, узкие переулки, строящиеся когда-то как район "дворянских гнезд", с новыми домами становились похожими на ущелья. И вообще по мнению тогдашних москвичей, разрушали весь уют и всю прелесть московской жизни. то очень остро чувствовала Марина Цветаева, в 1911 году поселившаяся в Сивцевом Вражке в нескольких кварталах от места, изображенного на фотографии, в одном из таких шестиэтажных, только что построенных домов.


Дом Марины Цветаевой (Сивцев Вражек, 19) в окружении домов советской постройки.
Фото 2000-х годов.

Слава прабабушек томных,
Домики старой Москвы,
Из переулочков скромных
Всё исчезаете вы,

Точно дворцы ледяные
По мановенью жезла.
Где потолки расписные,
До потолков зеркала?

Где клавесина аккорды,
Темные шторы в цветах,
Великолепные морды
На вековых воротах...
........
Домики с знаком породы,
С видом ее сторожей,
Вас заменили уроды, -
Грузные, в шесть этажей.

Домовладельцы - их право!
И погибаете вы,
Томных прабабушек слава,
Домики старой Москвы.
Марина Цветаева


Восемнадцатилетняя Марина познакомилась с семнадцатилетним Сергеем Эфроном в Коктебеле у Волошина. Вернувшись в Москву, юные и влюбленные Марина и Сергей решают жить вместе. Для начала ХХ века это было очень смелым решением - так просто взять и поселиться вместе. Из отчего дома в Трехпрудном переулке Марина переезжает в Сивцев Вражек, в "огромную, неютную квартиру" на верхнем шестом этаже только что отстроенного дома (архитектор Н.И. Жерихов).
Вместе с юными влюбленными переезжают сестры Сергея - Вера и Лиля (Елизавета) Эфрон, потом к ним присоединилась мать Макса Волошина Елена Оттобальдовна, прозванная молодежью Пра ("Праматерь"). Здесь же останавливался Волошин, приезжая в Москву. Он прозвал квартиру в Сивцевом Вражке "обормотником".
Сестра Марины, Анастасия с мужем Борисом Трухачевым, тоже примкнули к "обормотнику". Множество молодых представителей московской богемы здесь бывало, ночевало, поселялось надолго или просто толклось с утра до ночи в веселой компании "обормотов", участвуя в их розгрышах, веселых мистификациях, играх и творческих поисках. Бытовыми вопросами распоряжалась Пра, называвшая себя "старой обормотской пастушкой".


Марина Цветаева и Сергей Эфрон

"У меня большое окно с видом на Кремль, - писала Марина Цветаева Волошину в октябре 1911 года из дома в Сивцевом Вражке. - Вечером я ложусь на подоконник и смотрю на огни домов и темные силуэты башен. Наша квартира начала жить. Моя комната темная, тяжелая, нелепая и милая. Большой книжный шкаф, большой письменный стол, большой диван - все увесистое и громоздкое. На полу глобус и никогда не покидающие меня сундук и саквояжи. Я не очень верю в свое долгое пребывание здесь, очень хочется путешествовать! Со многим, что мне раньше казалось слишком трудным, невозможным для меня, я справилась и со многим еще буду справляться! Мне надо быть очень сильной и верить в себя, иначе совсем невозможно жить!"

Вскоре после венчания у Марины и Сергея возникла идея обзавестись собственным жильем для семейного гнезда. Марина любила старые дома, старинные вещи, старомодные наряды прошлого века. И искать она стала не комфортабельную квартиру в модной новостройке, а уютный обжитой особнячок, чем-то похожий на дома ее отца в Трехпрудном переулке и деда в 1-ом Неопалимовском переулке.


Марина, Ася и Сергей в доме Цветаевых в Трехпрудном переулке

Но вернемся к фотографии Сивцева Вражка в 1913 году...


На ней мы как раз и видим два новых многоквартирных дома - слева постройки 1906 года, архитектор Г.К. Олтржевский; справа - 1912 года постройки, архитектор Д.М. Челищев. Сам Челищев здесь сразу же и поселился, арендовав у владелицы одну из лучших квартир. В 1920 годах квартиру А.Р. Изрядновой, проживавшей в этом доме, часто посещал Сергей Есенин.

В доме слева проживала старшая дочь художника Нестерова Ольга. А после революции к дочери перебрался и сам художник.


Портрет дочери Ольги. 1905 год

Ольга была дорога отцу по-особому.
В 1886 году родами умерла любимая жена Нестерова Маша, на которой художник женился наперекор всему, и в частности - воле родителей. И он остался с грудным, болезненным ребенком на руках. Нестеров писал:

"Было тогда воскресенье, Троицын день, ясный, солнечный. В церкви шла служба, а рядом, в деревянном домике прощалась с жизнью, со мной, со своей Олечкой, с маленькой Олечкой, как она звалась заранее, моя Маша. Я был тут и видел, как минута за минутой приближалась смерть. Вот жизнь осталась только в глазах, в той светлой точке, которая постепенно заходила за нижнее веко, как солнце за горизонт. Ещё минута, и всё кончилось.

Я остался с моей Олечкой, а Маши уже не было, не было и недавнего счастья, такого огромного, невероятного счастья. Красавица Маша осталась красавицей, но жизнь ушла. Наступило другое, страшное, непонятное. Как пережил я эти дни, недели, месяцы?"

Родители помогли ему выходить девочку. Но она еще не раз оказывалась на грани жизни и смерти. В институте благодородных девиц, где училась Ольга, случилась вспышка скарлатины, дочь художника заразилась, едва не умерла и потом еще пять месяцев не могла справиться с тяжелейшим осложнением на почки после болезни.
Но в 1905 году на Ольгу, еще не достигшую двадцатилетия, вновь навалилась болезнь. В 1906 году ей сделали сложную операцию (трепанацию черепа), для чего пришлось обрить половину головы... Именно тогда Нестеров и стал работать над "Амазонкой", на которой Ольга предстала здоровой, изящной, красивой... Но ее лицо не похоже на наивную юную мордашку - эта девушка много страдала и заглянула в лицо смерти. И ярко-красная шапочка на ее голове своим кровавым цветом напоминает о страшных испытаниях, выпавших на ее долю.


Амазонка. Портрет дочери Ольги, 1906 год

Перед революцией Нестеров был всеми признанным художником. Он был снова женат, имел детей, создал множество прекрасных картин, делал росписи в прославленных храмах - Владимирском соборе Киева, Марфо-Мариинской обители милосердия и множестве других, получал разнообразные награды за свое творчество - от медали Всемирной Парижской выставки до медалей Петербургской академии художеств, был удостоен звания академика художеств. Поселился он в одном из престижнейших московских домов - доме князя Щербатова на Новинском бульваре.


Дом князя Щербатова в начале 1917 года

Дом этот был знаменит не только тем, что в нем были просторные и очень комфортабельные квартиры, но и тем, что владелец дома подбирал жильцов так, чтобы все они оказались интересными, умными, творческими людьми и их совместное проживание в одном доме не было бы никому в тягость. У Нестерова здесь имелась не только жилая квартира, но и мастерская для работы - его творчество требовало уединения и сосредоточенности.
Неподалеку, в Сивцевом Вражке поселилась любимая дочь художника Ольга. Путь друг к другу в гости составлял всего 10 минут неспешной прогулки.
Революция все в жизни художника изменила. Дом на Новинском бульваре приглянулся новым властям и жильцов стали выкидывать на улицу. Нестеров тоже вскоре остался без квартиры.

Вот как он сам рассказывал об этих событиях: "Нас стали выселять из домов, квартир. Я, как художник, держался дольше других на своем Новинском. Затем наш дом был занят Реввоенсоветом, и в моей квартире разместилось юрисконсульство совета. Я был внедрен в мастерскую" . При этом "внедрении" матросы, занявшие по распоряжению Троцкого квартиру художника, часть его работ и вещей просто выкинули на улицу как ненужный хлам. Но мытарства Нестерова на этом не закончились. Его семья еще в сентябре 1917 года, накануне переворота, выехала в Армавир к родственникам "подкормиться" - в Москве уже были перебои со снабжением. Последующие события надолго разлучили художника с близкими. Отправившись на юг, чтобы вывезти семью домой, Нестеров не сразу смог вернуться - все родные и он сам тяжело переболели (тиф, испанка), потом фронт гражданской войны отрезал путь в Москву.
Многие знакомые Нестеровых уезжали в то время за границу. Нестеров покидать родину не хотел. Он рвался в Москву, еще не зная, что там найдет. "Вернувшись в 20-м году с юга, я не нашел от своего добра ничего. Квартира и все, что было в ней, погибло. Погибло и все остальное, что было заработано упорным трудом за 30 с лишним лет. Такова воля Божия" , - писал Нестеров в письме к знакомому.
Самое страшное, что погибло около 400 работ художника - рисунков, эскизов, этюдов, картин... Погибли библиотека, сейфы с памятными вещами. Похитители, вероятно, рассчитывали найти в них сокровища, но сам Нестеров о содержимом этих сейфов писал так: "...Там много ценного, все медали, весь архив семейный, масса дорогих писем. А в мастерской, во взломанных столах пропали ценные маленькие эскизы - мысли и все добро, собранное за жизнь. Все попытки что-нибудь найти, повторяю, не привели ни к чему, если не считать остатков мебели - в самом жалком виде вернули мне недавно". Вряд ли письма, эскизы и архивы художника представляли интерес для тех, кто потрошил сейфы и взламывал ящики столов. Ценностью они были бы для самого Нестерова. К счастью, кое-что из творческого наследия художника все же сохранилось - то, что Нестеров, выезжая из Москвы, побоялся оставить дома. Лучшие картины мастер передал под расписку в хранилища музеев. Но эти работы оказались национализированными вместе с музейными фондами; они уцелели, но художник больше не имел на них прав.
Кое-что Нестеров перед отъездом раздал друзьям на сохранение - тут тоже в силу обстоятельств уцелело далеко не все.


Нестеров с семьей в прямом смысле оказался без крыши над головой. Потерявший опору в жизни, оскорбленный и разочарованный, художник нашел приют в квартире своей дочери Ольги и зятя Виктора Шретера (Сивцев Вражек, дом № 43). Нестеров вынужден был принять их приглашение, полагая, что это временно, что он сможет где-то устроиться, но, увы... "Квартирный вопрос", обострившийся с приходом большевиков к власти, так никогда и не был в Москве разрешен. Свободно арендовать большую просторную квартиру стало отныне невозможно. Хуже того, и достойных заработков у пожилого художника больше не было.
"Сейчас мое положение, - писал Нестеров в одном из писем друзьям, - как и у всех художников, т.е., критическое: картины никому не нужны. Современный богатый человек предпочитает хорошо покушать, поиграть. Супруги этих господ наряжаются, как никогда, веселятся - до художества ли тут... Я живу в квартире старшей дочери... Работаю много, все "впрок". Кому-нибудь в отдаленном будущем, м.б. пригодится".

Во время жизни в Сивцевом Вражке портретирование продолжало оставаться важнейшим делом Нестерова. Но р аботать над портретами Нестеров любил в гостях у тех, кого писал, либо на природе - во-первых, человека можно было изобразить в естественной для него обстановке, а во-вторых, дома, в страшной тесноте работать было просто-напросто неудобно. В Сивцевом Вражке у него не только не было мастерской, не было даже места для работы ("...Пишу около печки на расстоянии 2-3 аршин", - рассказывал Нестеров знакомым), не было средств, в том числе и материальных, для нормального существования.

У Ольги с мужем был маленький ребенок (девочка родилась в 1918 году), да и отец поселился у нее вместе с женой и четырьмя детьми, юношеского и подросткового возраста... Но семья жила дружно, гостеприимно (друзья вспоминали, что всех пришедших сразу приглашали к столу, даже если при послереволюционной скудости гостям можно было подать только чай с сухарями). Ольга пыталась материально поддерживать семью отца, но ее жалованье в Румянцевской (позже Ленинской) библиотеке было смехотворным - 2,5 советских червонца. Однако, несмотря на все неурядицы, проблемы и отсутствие мастерской, Нестеров много работал и дома...
В 1929 году в семью художника пришла беда. Первый муж его дочери Наташи, литературовед-пушкинист Михаил Дмитриевич Беляев был арестован. Ему грозил расстрел и только благодаря самоотверженным хлопотам и просьбам Нестерова его зятю удалось избежать гибели. Беляев отправился в ссылку...
1937 год оказался особенно страшным для Нестеровых. Был арестован еще один зять художника Виктор Шретер, муж Ольги. Видный юрист, профессор Московского университета, он был обвинен в шпионаже и через год расстрелян (стоит ли говорить, что в 1950-х годах его посмертно реабилитировали за отсутствием состава преступления). В 1938 году арестовали и Ольгу, уже немолодую и с ранней юности нездоровую женщину. И сам Нестеров был арестован, правда в тюрьме его продержали всего две недели, выбивая показания... Нестеров всю жизнь гордился, что очень ловко спрятал в ванной компрометирующие документы (например, протоколы заседаний философского общества памяти Владимира Соловьева), которые могли стать для него смертным приговором. При обысках их не нашли... Но можно себе представить, что чувствовал 76-летний художник, когда его вели в камеру и подвергали оскорблениям и допросам.
Жил художник по-прежнему в Сивцевом Вражке, в квартире расстрелянного зятя. Его близкие - жена и дочери - очень страдали из-за того, что к ним стали относиться как к родственникам "врагов народа" (а это было связано с повседневными унижениями и хамством), но сам Нестеров старался не обращать на это внимания.
Религиозная живопись Нестерова этого периода мало известна. Конечно, художник не отказался от любимой темы, но его произведения, связанные с православной тематикой, в советское время нельзя было экспонировать, и они осели где-то в частных собраниях и закрытых музеях, например, в коллекции Духовной Академии в Троице-Сергиевой Лавре.

Всадники. Легенда. 1930-е годы

Арест Ольги принес такие мучения, от которых старый художник так и не смог оправиться. Нестеров стал тяжело болеть... Начавшаяся война сломила его окончательно. И слишком позднее признание со стороны официальных властей его не радовало. В 1941 году Нестеров получил Сталинскую премию за портрет академика Павлова (хотя написан портрет был в 1935 году, за шесть лет до того). В том же году из лагеря выпустили Ольгу Михайловну. Вернулась она инвалидом, и уже не могла ходить без костылей.
Жизнь семьи в военное время была тяжелой. Скудные пайки, отсутствие тепла, бомбежки... Металлическая печка-буржуйка с трубой, тянущейся через всю комнату, согревала ее плохо. Больной художник уже не вставал, лежал в постели в шапочке, в перчатках, мерз и страдал - из-за собственного горя и горя своей страны. В 1942 году его не стало. Незадолго до смерти в связи с восьмидесятилетием он был награжден орденом Трудового Красного Знамени и стал заслуженным деятелем искусств РСФСР. Поздно, слишком поздно признали его талант...
Овдовевшая Наташа в 1945 году вышла замуж за сына близкого друга Нестерова, философа Сергея Булгакова Федора Сергеевича. Если бы отец об этом узнал, наверное, порадовался бы.

А в перспективе Сивцева Вражка теперь видна одна из знаменитых московских высоток - здание МИД на Смоленской площади, построенное в 1950-51 году.
Обратная сторона высотного дома не такая парадная как фасад, выходящий на площадь. Но у коллектива архитекторов, и прежде всего - у его руководителей В.Г. Гельфрейха и М.А. Минкуса, работавших в 1940-х годах над проектом здания МИД, была идея оформить "тылы" постройки не менее торжественно. А главное - прорубить к высотке широкий проспект от Кропоткинской прямо по арбатским переулкам. Это было уже решено и согласовано, но из-за перемен, случившихся в 1953 году, реализовать свой план архитекторы не успели. Изменилось слишком многое, в том числе - отношение к сталинским высоткам, воплощавшим "архитектурные излишества", и их городскому окружению. Поскольку именно Гельфрейх был одним из авторов помпезного проекта послевоенной перестройки Крещатика в Киеве (над этим проектом он также работал в 1940-х годах), можно представить, какие идеи были заложены в гипотетический облик нового проспекта в Москве.
За прошедшие годы отношение к сталинским высоткам снова поменялось - их научились ценить. Но то, что не состоялся варварский снос огромного количества исторических и архитектурных памятников в арбатских переулках, коренных москвичей всегда радовало.

Фото 1970-х годов...

Здание МИД от Сивцева Вражка и Денежного переулка